Когда из покоев ушел последний водонос, а я закрыл дверь на засов, леди Мэйнария выскользнула из спальни в одной нижней рубашке и опустила пальчик в бочку:
– У-у-у, какая горячая!!!
Я тут же уставился в окно:
– Попросить принести холодной?
– Нет, не надо… Кстати, Кром, ты не мог бы посидеть со мной, пока я буду мыться?
Забыв про приличия, я непонимающе уставился на нее, пытаясь понять, не случилось ли с ней по дороге из дворца что-то еще.
Увидев, как я на нее смотрю, баронесса густо покраснела и возмущенно зашипела:
– Ну, и о чем ты сейчас думаешь?
– О том, что по дороге из дворца вас кто-то испугал.
Леди Мэйнария пристально посмотрела на меня, потом вздохнула и… извинилась:
– Прости, пожалуйста! Я никак не могу привыкнуть к тому, что ты ведешь себя не так, как другие мужчины. Я хотела посоветоваться. А кроме тебя – не с кем. Ну… а мыться я буду долго.
Я кивнул, подошел к своему ложу и почесал затылок: ложиться при дворянке, пусть даже лицом к стене, было верхом неуважения. Садиться, впрочем, тоже. Поэтому я покосился на табурет и… повернулся лицом к стене.
– Лучше садись. Или, если хочешь, ложись… – неожиданно заявила баронесса: – Знаешь, я недавно поняла, что большинство правил поведения – это лишь способпродемонстрировать свое отношение к другому человеку. А если этот человекзнает , как ты к нему относишься, нужда в некоторых из них пропадает…
Мысль была здравой. Поэтому я лег на покрывало лицом к стене и подложил руку под голову.
За спиной зашелестела ткань, потом раздался плеск и восторженный выдох:
– О-о-о, как здорово: вода – как парное молоко.
Я вздрогнул: слова леди Мэйнарии опять цепляли за душу и возвращали меня в прошлое…
– О-о-о, как здорово… – замерев по пояс в воде, простонала Ларка. – Вода – как парное молоко.
Я неторопливо стянул рубашку, потом штаны и, ежась, поплелся к озеру.
– Кро-о-ом, а ты не подашь мне мыльный корень? – повернувшись ко мне в пол-оборота, попросила сестричка. – А то я забыла…
Я кивнул, метнулся к Ларкиной котомке, вытащил из нее тряпицу с завернутыми в нее корнями и вприпрыжку понесся вниз по склону.
Тем временем сестра зачерпнула ладошками воду и вылила ее себе на грудь. Прозрачные струйки тут же рванулись вниз и, сорвавшись с торчащих в разные стороны сосков, превратились в маленький, но удивительно красивый водопад, чем-то похожий на Радужное Зеркало в верхнем течении Шары…
Сделав еще один шаг вперед, Ларка вдруг тряхнула головой, отчего ее огненно-рыжая грива на мгновение заслонила заходящее светило и запылала ослепительно-ярким огнем.
– Ларка, твои волосы – как пламя лесного пожара! – восхищенно выдохнул я. – Они горят ярче солнца!
– Угу… И конопушки – тоже, – сокрушенно вздохнула она.






