Кром тут же оказался на ногах и вцепился за Посох Тьмы:
– Я – за лекарем! Вы только потерпите, ладно?
От его искреннего участия мне стало совсем плохо. И я, поймав его за налокотник, виновато пробормотала:
– Лекаря не надо… Я сказала не…
В это время рядом с нашей дверью кто-то остановился. И она затряслась от ударов.
– Стража! Открывай!!!
Кром тут же преобразился – из полного сочувствия мужчины он мгновенно превратился во вместилище Темной половины Двуликого. И, сорвав с пояса чекан, перетек к… окну!
– Бездушный! Ты там что, оглох, что ли? Открывай, сказали!!!
– Вроде бы действительно стража, – выдохнул он, потом повернулся ко мне, показал взглядом на спальню и рыкнул: –Кожу … Под дверь… Потом открою…
Я вскочила, чуть не перевернув табурет, юркнула за дверь, рванула ее на себя и уставилась в предусмотрительно оставленную щель.
– На, смотри, – рявкнули из коридора.
Меченый неторопливо прошел по комнате, присел, поднял с полакожу , внимательно ее осмотрел, а потом отодвинул в сторону засов.
Дверь грохнула о стену, и в комнату влетело несколько вооруженных до зубов воинов. Четверо здоровяков с фальшионами на изготовку оттеснили Крома к стене, еще трое, вооруженные арбалетами, взяли его на прицел, а восьмой, сжимающий в руке короткий меч, рявкнул на весь постоялый двор:
– А девка где?
– Не «девка», а ее милость!!! – взбеленилась я. И, шагнув в комнату, продемонстрировала ему родовое кольцо.
Воины, контролирующие Крома, и бровью не повели. Зато старший, оказавшийся горцем, потребовал показать ладони!
Перевернула. Потом назвалась. Перечислила всех членов своей семьи, семьи графа Рендалла, баронов д’Ож, Герренов и, наконец, догадалась упомянуть, что не далее, как вчера, была в Первом Приказе и в кабинете у графа Грасса.
Хейсар слушал, не перебивая. Видимо, пытался оценить правильность моей речи. А когда, наконец, допер, чточерные так не говорят, забросил меч в ножны и церемонно склонил голову:
– Полной чаши твоему дому и плодовитости лону,ашиара[149] ! Тебе нужна помощь?
Так со мной еще не здоровались. Поэтому я покраснела и… не сразу поняла, что он ждет ответа на свой вопрос.
Он понял. И повторил его еще раз:
– Помощь нужна?
– Нет, спасибо! – ответила я.
Горец удивленно приподнял бровь и взглядом показал мне на Крома:
– А с ним?
О хейсарах и их обычаях папа рассказывал довольно много. Не мне – Теобальду и Володу. Но рассказы о суровых обычаях горцев были настолько романтичными, что я не пропускала ни одну из их бесед. И запоминала чуть ли не каждое слово.
В общем, думала я недолго:
– Не нужна: этот мужчина – мой майэгард[150] . Я обязана ему честью. И жизнью…
– Майягард? – переспросил горец и ошеломленно подергал себя за ус.






