ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Шейла Крэндол вернулась домой в Луизиану, где когда-то узнала горечь разочарований. Приезд любимой дочери самого влиятельного человека штата неожиданно всколыхнул мирную на первый взгляд жизнь городка. И закипели страсти, вырвавшись на поверхность… Предательства, подлоги, измены… События разворачиваются слишком стремительно и неожиданно для всех участников… Лишь мужество Шейлы, ее вера в добро и обретенная среди этого хаоса любовь самого опасного, гордого и неотразимого мужчины помогают ей вырваться из заколдованного круга.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Не в силах издать ни звука, не в силах двинуться, она только пыталась вдохнуть побольше воздуха, чтобы закричать. Но воздух вокруг сгустился, словно зыбучий песок. Не помня себя от ужаса, она сжалась за толстым стволом и зажмурилась.

– Проснулась, pichouette?[1]

Шейла широко раскрыла глаза.

– Что?

– Я спрашиваю, проснулись, мисс Шейла? Заслонившись ладонью, чтобы свет не слепил глаза, она попыталась разглядеть его лицо.

Незнакомец спокойно сложил ладони на поставленной вертикально рукояти мотыги и оперся сверху подбородком. На сей раз в его позе не было ничего угрожающего. Наконец она сумела увидеть его лицо:

– Откуда вы знаете меня?

Презрительные губы сложились в некую гримасу, которую едва ли можно было назвать улыбкой, ибо в ней не было и тени приветливости.

– Почему же мне не знать, если весь Лорентский округ говорит о том, что мисс Шейла Крэндол вернулась домой из Лондона?

– Только временно, да и то потому, что у моего отца инфаркт.

Он пожал плечами, выражая полное безразличие к ее словам, и, полуобернувшись, стал глядеть на быстро садящееся солнце. Оно отразилось в его глазах, как в неподвижной воде залива в полдень, когда вода кажется монолитной и твердой, словно металл. Такими же были его глаза в этот миг.

– Что вы здесь делаете? Он снова взглянул на нее.

– Смотрю, как ты спишь.

– А до этого? – резко уточнила она.

– Коренья собирал. – Он похлопал по небольшой кожаной сумке, привязанной к поясу.

– Вы нарушили границы частных владений. Вы не имеете права пользоваться лесами Бель-Тэр.

В наступившей паузе слышалось только назойливое жужжание насекомых. Он напряженно всматривался в ее глаза. А когда заговорил, голос зазвучал мягко и осторожно, будто ветерок:

– Имею, pichouette. Бель-Тэр – мой дом. Шейла еще раз вгляделась в его лицо:

– Будро? – прошептала она, почувствовав комок в горле. Узнавание не принесло приятного облегчения. – Кэш Будро?

– Ну вот! Узнала наконец.

– Я узнала бы и раньше. Но такое солнце… К тому же ведь прошло столько лет!

Увидев, что она смущенно опустила глаза и покраснела, он довольно хмыкнул:

– Но если ты не узнала меня, как ты догадалась, что перед тобой Кэш Будро?

– Ты единственный человек, который живет в Бель-Тэр, и не…

–..не Крэндол.

Она слегка кивнула, явно тяготясь его присутствием. Отец с самого детства запретил им с Трисией общаться с Будро.

Кэш и его мать Моника Будро были таинственны ми обитателями небольшого дома на берегу затона,[2] пересекающего лесистую местность Бель-Тэр. Моника принадлежала к акадцам.[3] Она вообще не занималась воспитанием сына. Он рос как дикарь. Его постоянно обижали, пока он не повзрослел и не поступил в училище, где скоро стал грозой всех и вся.