ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Многие желали обладать силой Хранителей драконов, то есть быть бессмертными и могущественными. Да мало кто знал, какую плату требует она от обладателя. Ведь, даже нечаянно прочитав страшное заклинание, взамен придется вернуть жизнь. Так было всегда, так есть и так, несомненно, будет. Берегиня обязана возродить источник силы Иансу, дабы восстал род драконий из пепла! Жаль, в этот раз ее не спросили… Грядет смертельная игра с Берегиней, и пока неизвестно, кто окажется кошкой, а кто – мышью! Берегиня Иансы Марина Ефиминюк Многие желали обладать силой Хранителей драконов, то есть быть бессмертными и могущественными. Да мало кто знал, какую плату требует она от обладателя. Ведь, даже нечаянно прочитав страшное заклинание, взамен придется вернуть жизнь. Так было всегда, так есть и так, несомненно, будет. Берегиня обязана возродить источник силы Иансу, дабы восстал род драконий из пепла! Жаль, в этот раз ее не спросили… Грядет смертельная игра с Берегиней, и пока неизвестно, кто окажется кошкой, а кто – мышью! Часть первая Три шага до ненависти Часть первая Три шага до ненависти Ничто не проходит бесследно, ни одна подлость не остается незамеченной Высшими силами. Вы можете бежать от своих ошибок, пытаться стереть из памяти мелкие подробности, гнать прочь чувство брезгливости от собственных деяний, да только все это бессмысленно. Совершенная когда-то мерзость всегда возвращается, толкает в спину и заставляет упасть на колени. Я почти перестала вздрагивать и кричать во сне. Из памяти

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Бедняга пятнистый монстр, мало походящий своими повадками на конька, никак не мог взять в толк, что такое чудное привязано к его спине, и даже попробовал прожевать кожаную торбу, воинственно обмахиваясь хвостом.

Я оставила лошака в том же переулке, где пряталась накануне, привязав его к тонким перилам по краю брусчатой дорожки для пешебродов. Страх Божий кружил над головой, чуть шелестя в тишине крыльями и наблюдая желтыми круглыми глазищами, как я стягиваю с себя монашеские одежды и прячу в седельную сумку.

Городские часы в тишине отметили одиннадцать вечера, и их равномерный бой отдавался каждым ударом сердца. Мне не было страшно, скорее внутри разливалось странное возбуждение, а руки будто бы горели. Кажется, такое волнение я испытывала, лишь когда в очередной раз находила, а потом разбивала бесценные вазы несравненного Астиафанта.

Посреди темной площади на деревянном эшафоте стояла высокая клетка с неясной тенью внутри. Николай, очевидно, от диметрила растрачивал последние силы. Его поза: прижатые к груди колени в грязных портах, опущенная седая голова, безвольные руки, изъеденные магическим камнем, – все говорило о страшных страданиях. Внутренности мои сжались от почти физической боли. Но если бы я могла взять на себя хоть крохотную толику его мучений!

Вокруг помоста светилась зеленоватым магическим блеском невысокая заслонка, чуть выше моих колен. Простенькое сигнальное заклинание, но стоит дотронуться до него даже едва-едва, как тебя хорошенько шарахнет разрядом. Контур был поставлен неровно, край его уходил почти к началу переулка. И рядом с границей лежало мертвое кошачье тельце. Слава богу, что запах магического жасмина начисто перебивал вонь паленой плоти.

На площади, уставшая от вечернего бдения, переговаривалась охрана. Голоса троих дозорных доносились до меня невнятными звуками, а шаги казались, наоборот, слишком громкими и четками. Красные широкие плащи в темноте ночи выглядели почти черными, только охранные амулеты светились на шеях стражей причудливыми рисунками. У двоих мальчишек – простенькие дешевенькие и, скорее всего, казенные камушки-щиты, выдерживающие только один слабенький удар энергетическим разрядом, тем же охранным контуром, а у третьего и вовсе висела побрякушка от дурной болезни, какой можно заразиться в известном месте с известными девками.

Огромная оранжевая луна, висящая между остроконечных крыш, окрашивала высокие здания голубоватым светом, делая их похожими на ужасающих великанов, а стражей, почти мальчишек, превращала в сказочных гномов.

Я осторожно перешагнула контур, неслышно и ловко, будто в одно мгновение вернулись все воровские навыки, такие необходимые твердость и сноровка. Волнения больше не было, только сосредоточенность.