– Во-о-он! – Прохор даже вскочил со своего места и кинулся мне вслед, когда я открывала дверь.
Извне доносились чьи-то громкие испуганные вопли, редкое неохотное потявкивание хамоватого пса и людские возбужденные выкрики, щедро сдобренные острым матом.
Каково же было мое изумление, когда на грязной улице передо мною снова предстал вчерашний пьяный мужичок в поношенном картузике, который опять пытался утащить моего сопротивляющегося лошака. Теперь сам он орал дурным голосом. Ведь зубастый полуконь остервенело схватился за полу его кафтана и тащил со звериной силой, словно утягивал за угол особнячка, где в тихом месте планировал оскоромиться плотью бедолаги-вора. Страх Божий висел вниз головой на фонарном столбе, не вмешиваясь в драчку хвостатого приятеля, который, впрочем, прекрасно справлялся и собственными силами.
– Это все та же тварь-с? – тихонько прошептал на ухо мне Погуляй, очевидно намекая на Страха.
– Угу.
– Кхм, – отозвался ростовщик, выразив глубокую мысль, и тут же хлопнул за моей спиной дверью, прячась в спасительной полумгле собственного жилища.
– Помогите! – хрипел воришка. – Кто-нибудь! – Голос его сорвался на фальцет, а из глаз градом покатились слезы.
Из окон уже высовывались хохочущие жильцы и выкрикивали мужичку советы, как справиться с копытным исчадием ада. Лошак между тем совсем затрепал кафтанчик, по-собачьи тряся головой и выставляя напоказ крупные желтые зубы. Для приличия Страх Божий порычал, видать, чтобы страшнее было, но, завидев меня, грациозно махнул крыльями и уже через секунду обнимал за шею.
– Матушка! – орал бедолага, едва трепыхаясь. – Убери же тварь!
– Молился ли ты на ночь, как велели? – строго спросила я у испуганного, заплаканного и сильно хмельного мужичка, неторопливо подходя и хватаясь за повод разозленного лошака. – Не молился! А я ведь не напрасно епитимью накладывала! Так вот, молись вдохновеннее, сын мой, вдохновеннее! Глядишь, и поймешь, что переть чужое добро есмь грех великий! – Я с силой дернула повод, оттаскивая ненормальное животное от порядком потрепанной жертвы.
Ветер гонял по черному небу серые хлопья облаков, позволяя круглому, почти оранжевому лунному шару то выглядывать с любопытством, то, наоборот, хорониться обратно, будто играя со мной в прятки. Никогда луна не была такой огромной, такой прекрасной и такой одинокой. Холодный туман устилал землю, даря всему, казалось бы обычному и знакомому, пугающий налет тайны и тишины.
Хорошая выдалась ночь для преступления запретов.
Я выехала из харчевни загодя, надев под рясу купленные намедни порты и рубаху. Кошель с золотыми, украденный поутру в рыночной толкотне, спрятала на самое дно седельной сумки, навьюченной на лошака.






