ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ Она вырвалась! Лилиан Сандерс пережила ад детства и предательство мужа, чтобы наконец дышать полной грудью. Она вылепила себя заново: с любимой кружкой кофе, домашней библиотекой, непоколебимым самоуважением и работой, которая, хоть и не мечта, но опора. Ее жизнь – не идеал, но ее личный, выстраданный баланс. ... И тут – Теодор Макдейл. Новый шеф. Опасный. Сексуальный. И... будто из давнего сна. Он смотрит на нее так, что забываются все шутки. Тянется к ней так, что трещит броня, защищающая хрупкое сердце. Он манит, но Лили в ужасе: "Нет! Только не снова!" Ведь ее интуиция шепчет: он знает то, чего она не помнит. Он хранит тайну, способную разрушить мир Лилиан. Тайну, корни которой уходят в самую мрачную часть ее прошлого. Когда маски спадут, Лилиан поймет: новая любовь может оказаться самым жестоким продолжением старой боли... или ключом к освобождению? Готова ли она узнать правду?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Что ж, я не гинеколог, Лили, – отвечает доктор – Но могу с уверенностью вам заявить, что пока в вашем теле есть полный набор органов репродуктивной системы – окончательное бесплодие маловероятно. Простите, что приходится сообщать вам такие новости.

– Нет, спасибо, доктор, – шепчу я – Спасибо, что сказали.

Я теряюсь в чувствах. С одной стороны, это, конечно, ужасно и меня совершенно точно еще накроет, но с другой… я не бесплодна?

– Вы выдержите посетителей? – спрашивает врач.

– Ага, – киваю я, не разобрав вопроса.

Вопреки обыкновению, мной завладевает не страх и не тоска, а чистый, незамутненный сожалениями гнев. Какого! Хрена! Я лежу и представляю, как разбираю на запчасти женщину, так внезапно вмешавшуюся в мою жизнь. Только всё начало налаживаться и вот опять! Зараза! Я злюсь и моей злости хватит на целый легион Инферно. Ребенок. Я забыла эту тему много лет назад и она в определенный момент вовсе перестала меня тревожить, но всколыхнувшиеся воспоминания бьют наотмашь. Это был ребенок Тео. Боже. Как я ему скажу? Может лучше не говорить и вообще не поднимать эту тему? Но разве не то же самое привело меня однажды к полному краху? И не я ли требовала прозрачности и диалога в отношениях? Отключите меня обратно, не хочу думать.

– Ежик? – слышу родной голос и выплываю из своих мрачных дум.

Если я думала, что у меня болит тело – всё ерунда. Я смотрю на Тео и вижу отпечаток того, что ему пришлось пережить. Ему словно свет выключили. Бледный, с подглазинами, следами тревоги на лице и, блядь, весь в красных разводах на одежде. Меня мутит от вида собственной крови.

– Прости, я не смел уехать, пока не увижу, что ты цела, – понимает он.

– Почему все выглядят так, как будто не в меня тыкали ножиком, – риторически интересуюсь я.

– Потому что ты тут отсыпалась на столе, а мы пытались не чокнуться, – вяло парирует Тео мое замечание.

– Шутка отстой, видимо, ты и правда не в форме, – пытаюсь разрядить атмосферу.

Тео берет стул и присаживается к моей койке, осторожно берет мою руку в свою и смотрит на меня болезненным взглядом, в котором читается столько всего, что я сразу понимаю – дело дрянь. Он в курсе.

– Тебе сказали, – уверенно замечаю я.

– И тебе, видимо, тоже, – с горечью замечает он – Или ты знала?

– Нет, – уверенно возражаю ему – Иначе бутылка просекко миновала бы мой желудок в новый год.

– Аргумент, – он чуть поднимает уголки губ, но это даже не пародия на его обычную ухмылку – Зачем ты сделала это, Лил? Зачем?

– Слушай, – негодую я – Вообще-то, я совсем не против, чтобы это тебя использовали в качестве ножен, но как-то так получилось.

Теперь усмешка Тео приобретает вполне искренние очертания.

– Хочешь, давай воткну и в себя, чтобы было не так обидно? – предлагает он, чуть расслабляясь.