ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ Она вырвалась! Лилиан Сандерс пережила ад детства и предательство мужа, чтобы наконец дышать полной грудью. Она вылепила себя заново: с любимой кружкой кофе, домашней библиотекой, непоколебимым самоуважением и работой, которая, хоть и не мечта, но опора. Ее жизнь – не идеал, но ее личный, выстраданный баланс. ... И тут – Теодор Макдейл. Новый шеф. Опасный. Сексуальный. И... будто из давнего сна. Он смотрит на нее так, что забываются все шутки. Тянется к ней так, что трещит броня, защищающая хрупкое сердце. Он манит, но Лили в ужасе: "Нет! Только не снова!" Ведь ее интуиция шепчет: он знает то, чего она не помнит. Он хранит тайну, способную разрушить мир Лилиан. Тайну, корни которой уходят в самую мрачную часть ее прошлого. Когда маски спадут, Лилиан поймет: новая любовь может оказаться самым жестоким продолжением старой боли... или ключом к освобождению? Готова ли она узнать правду?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Вот уж дудки, нечего сюда шастать. Ты мне нужен здоровым, а пока ты больше похож на несвежий труп, хотя по логике вещей это моя задача.

– Не говори так, – не поддерживает он мою шутку – Я думал рехнусь. Я не могу тебя потерять, Лил. Просто не могу.

Мне больно от того, как больно Тео. Хочется обнять его, прижаться всем телом, но пока даже небольшое шевеление вызывает целый спектр неприятных ощущений.

– Я скоро, – говорит он наконец – Люблю тебя.

Тео открывает дверь, чтобы выйти.

– Эй, Тео? – зову я его.

– Да?

– Я бы сделала так снова.

– Я знаю, Лили. В этом вся ты. Но больше такого не случится.

– Люблю тебя.

Тео уходит и вслед за ним появляется папа.

– Дочь, – выговаривает отец дрожащим голосом – Ты нас всех очень напугала.

– Привет, папуль, – выдавливаю улыбку, но скорее потому, что раненый бок начинает скулить побитой собакой, а не потому, что я не рада его видеть.

– Она поплатится за это, – говорит отец и я вижу, как он злится.

Смотрю на отца и до сих пор не верю тому, как сильно он изменился за последние годы. Третий брак и рождение ребенка в зрелом возрасте сделали его совершенно другим человеком. Более спокойным, более… добрым. Он совсем не пьет, с головой углубился в семью. Мне немного жаль, что этого не произошло раньше – при мне или хотя бы при Арчи, но то, что это в принципе случилось, уже огромный шаг вперед. Может, люди и правда способны измениться? Под гнетом обстоятельств или внутренних порывов, но всё же. Ведь и я за последние несколько лет изменилась так, что встреть я сейчас ту Лили из прошлого, как минимум надавала бы ей отрезвляющих подзатыльников, а как максимум – обнимала бы её и плакала, хвалила за то, как она справлялась со всем тем дерьмом, что ей выпало, не опуская рук. Самый тяжелый для меня навык – быть себе другом. Я очень долго к этому шла, но теперь… Теперь я чувствую себя целой. Все кривые дорожки, которые путали меня по жизни вели меня к этому вот моменту.

– Не надо, пап, – отвечаю я и беру его за руку – Всё уже хорошо. У меня теперь будет легальный повод набить еще одну татуировку, чтобы скрыть шрам.

– Неугомонная, – ворчит отец – Итак вся, как полотно расписное.

Я хихикаю. Что-то меняется, а что-то – вечно.

– Не нужно было тебе приезжать, как там Анастейша с маленьким, они, наверное, волнуются.

– Конечно, волнуются! Все в шоке! Я посажу эту суку лет на 20! Ты оклемаешься, мы подпишем все документы и пусть гниет! – кипятится отец.

Отчего-то в его ярости я замечаю теперь и себя. То, что я так долго отрицала и не принимала внутри себя – это как мы на самом деле с ним похожи.

– Нет, пап, – твердо возражаю я – Я не буду ничего подписывать.

– Что? – хмурится отец.

– Пусть жизнь расставит всё по местам. Какой бы она ни была, это мать Пола.