ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Они лежали на кровати. Ваня и русоволосая женщина. Сплетенные, как корни дерева.Я не помню, как сделала шаг назад. Тихий звук заставил Ивана обернуться. Мы ... встретились глазами, и я увидела, как по его лицу скользнуло досадливое недоумение. Словно в комнату ворвался курьер с коробками пиццы.– Аня? – он даже не выпустил ее из объятий. – Что ты тут делаешь?Я не ответила. Лавиной скатилась вниз и бросилась в прихожую. Схватившись за косяк, затормозила на секунду и, метнувшись в сторону, сорвала с вешалки синюю куртку. Швырнув ее на пол, начала неистово топтать. Прыгала, растирая рифленой подошвой ткань и молнии, мяла, как будто хотела размозжить лица мужа и любовницы.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

С

некоторых пор утром и вечером он начищал обновленный зубной ряд при помощи сразу

нескольких щеток. Я еще недоумевала: и охота по полчаса возиться?

Вынув одну, повертела в руке и пошла в туалет. Провела под ободком унитаза,

промокнула туалетной бумагой и положила обратно, в футляр. Следующая пригодилась,

чтобы почистить белую подошву моих весенних ботинок. И тоже, слегка обмытая, легла в

удобную выемку. С третьей я пошла на кухню и провела по вытяжке над плитой, собирая

почти невидимый жир.

Вот тебе, Ванечка, на здоровье!

И плевать, как это выглядит. Задетое самолюбие требовало хоть какого-то действа.

Фыркнула, представив, как ничего не подозревающий Иван будет елозить по зубам этой

прелестью. А потом полезет целовать свою мадам Пампадуру. Сморщила нос: фу!

Коробка с щетками легла на видное место. Чтоб муженек не забыл. Фен переместился

обратно в ящик. Волосы я укладывать не стала. Выдавила на ладошку пенку, прошлась по

прядям, растрепав и заколола «крабиком» повыше.

Настроение немножко поднялось. Я улыбнулась: всё Дуся. Если бы она не пригрозила

заявиться вечером с Лилей и Ирой, я бы снова забралась в кровать и начала себя

жалеть.

А так придется хотя бы морковный кекс испечь. Морковки у меня много, и девочки его

любят. Займу руки и голову, пока у меня тут военный совет не расселся. Будут решать,

стратегии строить, а мое дело – показать, что я в порядке. Волосы на голове не рву,

пеку кексики и в ус не дую.

Незачем им знать, какой кошмар у меня в душе. Черное, выжженное поле, на котором вряд

ли когда-то хоть что-то прорастет.

К семи всё было готово. Кекс нежился под полотенчиком. Большой пузатый чайник стоял

наготове. Рядом на выбор три упаковки из «Кантаты» - заварные чаи с разными вкусами.

Большинством голосов решим, какой сегодня пить.

Звонок в дверь разлился трелью. Я еще раз оглядела прибранную кухню, натянула улыбку

и пошла встречать гостей.

Вот они, мои три грации. Абсолютно разные, но все любимые.

– Анечка! – Лиля крепко обняла меня, прижав к своей мощной груди.

Покачала из стороны в сторону, отпустила и, подхватив сумку-холодильник, двинула в

сторону кухни. Крикнула на ходу свое излюбленное:

– Я сейчас…

– А этот не припрется? – подозрительно поинтересовалась Ирина, разматывая шарф.

– Не думаю, Ириш…

– Пусть только пожалует! – пригрозила Дуся. – Яйца оторву и с лестницы спущу.

Я невесело рассмеялась. Дуся может!

Дусю я знаю восемь лет. И познакомились мы вовсе не в магазине, а когда у меня

прорвало трубу. Ваня был в командировке, а я, увидев хлынувшую на кухне воду, только

бестолково металась и пыталась вытереть потоп. Дуся как раз что-то проверяла в

подвале, когда услышала вопли моей соседки снизу. Примчалась, нашла, где перекрыть

воду, вызвала какого-то Петровича.