– Так я к нему привязался, шеф, что уезжать тяжело! Як терся носом о впалый живот Сергея Анатольевича. – Ну ладно, хватит сентименты разводить! Поехали, Сергей Анатольевич! – прервал я затянувшуюся прощальную сцену. Мы залезли в наш джип и тронулись в обратный путь. Лан-Винь-Е был очень доволен, он ехал домой. Тату грустил. Равиль часто и невпопад хохотал. Рафаэль Юсупов почему-то с удовольствием крякал на кочках. Сергей Анатольевич Селиверстов, элегантно поглаживая висок, постоянно смотрел в небо. А у меня болел желудок, но не очень сильно. Кайлас был закрыт облаками. Его не было видно. А так хотелось помахать ему рукой… – Тату! Лань-Винь-Е! Давайте подъедем к подножию гор, откуда начинается Город Богов. Будет крюк километров в двадцать, ну и что ж с этого! – предложил я. Все согласились. Мы подъехали к подножию гор и остановились. «Как по заказу», опустился туман и окутал нас белой пеленой. Я вышел из машины и пошел к горе. Равиль пошел за мной. Дойдя до горы, я опустился на колени и провел ладонью по каменистой поверхности горы (а вернее, одной из гор вокруг Города Богов). Она показалась мне очень и очень родной. Я посмотрел вверх и увидел только белый туман. А потом склонил голову, склонил ее перед Городом Богов. Я закрыл глаза, представил величие Города Богов и… еще ниже склонил голову. Равиль так и сфотографировал меня… в тумане… со склоненной головой. Я склонил голову перед Городом Богов Мы снова сели в машину и поехали. Урчал мотор, мерно так урчал. Я прикрыл глаза и начал тихонько засыпать, потряхиваясь на кочках и не обращая внимания на ставшую уже привычной и какой-то «родной», боль в области желудка. – Ур-р-ур-р-ур-р, – урчал мотор. А спалось так сладко-сладко. Плечо Сергея Анатольевича было уютным, хотя и жестковатым. Оно, это плечо, как бы облегало мою голову со всех сторон и убаюкивало. И вдруг среди урчания мотора стали различаться какие-то нотки. Эти нотки усиливались, усиливались и вскоре стали проявляться в виде мелодии, которую будто бы пел Сергей Анатольевич Селиверстов: Баю-бай, должны все люди ночью спать. Баю-баю, завтра будет день опять. За день мы устали очень, Скажем всем: «Спокойной ночи». Глазки закрывай, баю-бай… А мне было хорошо… на плече моего друга. И мне казалось, что Сергей Анатольевич все пел и пел в сопровождении странного оркестра, играющего на инструментах, издающих только звук «Урр-урр…», среди которых иногда слышались слова «Баю-бай, должны все люди ночью спать…». Наверное, я во сне всхлипывал, и даже, возможно, у меня вытекла слюна на плечо Сергей Анатольевича. Но я спал, сладко спал, спал с чувством исполненного долга, который… конечно же, придумал я сам, сам не зная почему, придумал этот самый мой долг здесь… на Тибете.

Об этой истории
Уфимские ученые, добравшись до священной горы Кайлас на Тибете, входят в зону, состоящую из огромных пирамид, зеркал Времени, монументов древности и «дворцов без окон и дверей». Исследователи понимают, что они воистину видят легендарный Город Богов. Много приключений выпадает на долю ученых: и Долина Смерти, где на людей действует сжатое Время, и посещение места Голодного черта, где реализуются плохие мысли и многое другое. Им удается увидеть даже гигантскую статую Читающего Человека, под которой хранятся золотые пластины лемурийцев, содержащие информацию об истории жизни на Земле. Ученые осознают роль камня Шантамани, хранящегося в пирамиде на трех столбах. Ученые фотографируют и зарисовывают каждый из объектов Города Богов, в результате чего им удается создать карту-схему, которая должна помочь в разгадке вопроса о сотворении человека. 1-е издание, дополненное.





