ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В знаменитом романе «Петровка, 38» сыщики уголовного розыска — полковник Садчиков, майор Костенко и старший лейтенант Росляков — расследуют дело об ограблении сберкассы. Поиски преступников приводят сыщиков в подмосковную деревню, где проживает некий тихий старичок, божий одуванчик… Петровка, 38 Юлиан Семенов В знаменитом романе «Петровка, 38» сыщики уголовного розыска — полковник Садчиков, майор Костенко и старший лейтенант Росляков — расследуют дело об ограблении сберкассы. Поиски преступников приводят сыщиков в подмосковную деревню, где проживает некий тихий старичок, божий одуванчик… Интродукция Интродукция — Слышь, Сань, ты не думай, я умный. Я все под контролем держал. Точка в точку сойдется. Он тут ходит, Сань. Он старый, силы в нем нет, а пистолет — на боку. Иль сменщик его — тот молодой, Сань, но это ничего, он молодой, да глупый. А пистолет нам нужен. Безрукие мы, когда пистолета нет. Слышь, Сань, ты не трясися, не надо, я на риск не хожу, я всегда точно хожу, я все семь раз промеряю… Ты не трясися, не надо, Сань… — Я и не трясусь. — Кассу возьмем на разживу, я ее заметил, кассу-то. А потом у меня два адресочка есть. Профессор и музыкант. На всю жизнь обеспечимся, только ты, Сань, не трясися. Видишь, у меня рука холодная, это спокойный я, не боюсь, уверен я… — Помолчи, Прохор. — Да ты не тревожь себя, Сань. Ты думаешь, это страшно? Не-е, Сань. Человек как петух помирает, он в смерти тихий. Он ее с благостью принимает. Я знаю, я сам мертвым был. — Когда он пойдет? —

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Мать твою! Давай! И сердце снова сократилось. — Где кровь? — сказал он. — Перелейте кровь! Быстро! Дали кровь. И сердце стало все отчетливей и резче делать свою работу, а вся работа его — великая и мудрая — заключалась только в одном: в беспрерывном и размеренном движении. — У него кончается наркоз, — сказала анастезиолог, — максимум три минуты. — Терпи, парень, — сказал профессор Гальяновский и начал зашивать грудную полость. — Теперь терпи, коли выжил. Галина Васильевна подошла к Рослякову и, нагнувшись к нему, стала говорить медленно и громко: — Они все здесь. Они ждут тебя, Валя. Ты меня понимаешь? И Садчиков, и Костенко, и ребята из управления. Росляков сосредоточенно смотрел в потолок и молчал. Глаза у него были огромные и бездонно-синие. — Они все здесь, Валя, скажи, что ты меня слышишь, скажи! Он ничего не мог сказать ей, потому что в горле у него была трубка, шедшая в легкие. Он только кивнул головой и нахмурился. — Сейчас ты их увидишь, только будь молодцом, ладно? Он снова кивнул головой, и Галина Васильевна увидела, как глаза у него стали темнеть. «Как у новорожденного, — подумала она, — у Катюшки тоже потемнели глаза. Он новорожденный. Он был там, за гранью, он был мертвым». — Выньте у него трубку, — сказал профессор. — У тебя теперь все в порядке, — говорила Галина Васильевна и гладила его лицо, — мы зашили рану, теперь ты у нас молодец. Ты замечательно перенес операцию, теперь все будет в порядке. Росляков закрыл глаза и наморщил лоб. — Тебе больно, да? Он кивнул головой. — Терпи. — Терплю, — прохрипел он и постарался улыбнуться. — Молодец, ешь тя с копотью, — сказал профессор. Профессор быстро накладывал шов, только что разорванный им. Наркоз кончился, и он шил по живому телу, а Росляков лежал, закрыв глаза, и морщился, а Галина Васильевна все повторяла и повторяла: — Они все здесь, они ждут тебя, понимаешь? Садчиков, Костенко, Коваленко, и Бабин, и еще много ваших. Сейчас дотерпи, и мы их пустим к тебе, ладно? Росляков открыл глаза, посмотрел на Галину Васильевну строго, требовательно, и слезы покатились у него по щекам. — Все, — сказал профессор, — везите в палату. Вернувшись в управление, Садчиков достал пачку «Казбека» и прочитал там номер телефона, который продиктовал Росляков в машине перед тем, как потерять сознание. Снял трубку, набрал номер. — Да, — услышал он девичий голос. — А-алену пожалуйста. — Это я. — Здравствуйте. М-меня просил вам позвонить Валя. — Какой Валя? — Росляков. — Кто говорит? — Его друг. — Я его жду. — П-правильно делаете. Только он не придет. — Почему? — Он р-ранен. В больнице на П-пироговке лежит. В трубке долго молчали. Потом Алена спросила: — Мне туда можно? — Н-нужно. Хотя, я думаю, в-вас туда не пустят… Алена бежала по уснувшим московским улицам.