Он остановился и, прислонившись к стене, замер. Потом начал осторожно массировать виски. Какой-то паренек, проходивший мимо, спросил: — Вам плохо? — Немножко, — ответил Самсонов сквозь зубы. — Тут в гастрономе воду продают. — Спасибо, — сказал Самсонов и пошел в гастроном. Он выпил стакан нарзана, и в голове у него зазвенело тонко-тонко, будто в тайге весной, когда много мошки. Самсонов очень любил это время в тайге. Он полюбил его с сорокового года, когда проектировал дорогу от Магадана к прииску Стремительному. Когда он вошел в квартиру, Людмила Аркадьевна сидела посредине столовой в вечернем платье. Глаза у нее были красные и злые. «Черт, ведь сегодня мы должны были идти в театр, — сразу же вспомнил Самсонов и похолодел. — Сейчас начнется…» — Людочка, — сказал он тихо, — я совсем замотался, прости меня. Людмила Аркадьевна молчала. — Я готовился к завтрашнему совещанию у… Она перебила его: — У какой-нибудь очередной бабы? — Как тебе не совестно!.. — Это ты мне говоришь о совести? Я целыми днями стою у плиты, мне опротивело все это! — Пойди работать. — Негодяй! — Ну вот… — Ты исковеркал всю мою жизнь, понимаешь? Я готовила тебе еду, гладила рубашки и воспитывала твоего сына! А ты шатался, где хотел! А мне уже сорок! — Здесь же Ленька… — Он взрослый мальчик, он все понимает! Самсонов махнул рукой и начал снимать галстук. Потом он пошел в спальню. — Как мартовский кот, — продолжала говорить Людмила Аркадьевна, — напакостил — и дал деру! — Это мы так воспитываем сына? — Ты еще издеваешься надо мной! — Миронова и Менакер. Театр миниатюр. Самсонов захлопнул дверь и лег на тахту. Людмила Аркадьевна распахнула рывком дверь, стала на пороге и сказала: — Если ты сейчас же не прекратишь своих безобразий, я… я… — Повесишься, — устало отозвался Самсонов, — знаю, слыхал. — Мальчик, — крикнула Людмила Аркадьевна, — послушай, как глумятся над твоей матерью! Ленька медленно вышел из самсоновского кабинета. Самсонов заметил, что лицо у парня белое, с синяками под глазами. — Что с тобой? — Это ты доводишь его до болезни! — крикнула Людмила Аркадьевна. — Что с тобой? — повторил Самсонов, поморщившись. — Ничего, — ответил Ленька, — просто я вас ненавижу… И — ушел из дому. Самсонов обернулся к Рослякову и сказал: — В общем-то, ничего особенного позавчера не произошло. — Ссоры дома никакой не было? — А это, пожалуй, наше личное дело. — Если бы не ограбление приходной кассы. — Вы проводите связь между этими событиями? — Я пока, Алексей Алексеевич, ничего не провожу. Я пока спрашиваю… — Ну дальше? — попросил Лев Иванович. — А дальше я хотел все рассказать отцу. — Почему не рассказал? — Да так… — Это не ответ. Тебя спросят об этом в участке. — Где? — В милиции.

Об этой истории
В знаменитом романе «Петровка, 38» сыщики уголовного розыска — полковник Садчиков, майор Костенко и старший лейтенант Росляков — расследуют дело об ограблении сберкассы. Поиски преступников приводят сыщиков в подмосковную деревню, где проживает некий тихий старичок, божий одуванчик… Петровка, 38 Юлиан Семенов В знаменитом романе «Петровка, 38» сыщики уголовного розыска — полковник Садчиков, майор Костенко и старший лейтенант Росляков — расследуют дело об ограблении сберкассы. Поиски преступников приводят сыщиков в подмосковную деревню, где проживает некий тихий старичок, божий одуванчик… Интродукция Интродукция — Слышь, Сань, ты не думай, я умный. Я все под контролем держал. Точка в точку сойдется. Он тут ходит, Сань. Он старый, силы в нем нет, а пистолет — на боку. Иль сменщик его — тот молодой, Сань, но это ничего, он молодой, да глупый. А пистолет нам нужен. Безрукие мы, когда пистолета нет. Слышь, Сань, ты не трясися, не надо, я на риск не хожу, я всегда точно хожу, я все семь раз промеряю… Ты не трясися, не надо, Сань… — Я и не трясусь. — Кассу возьмем на разживу, я ее заметил, кассу-то. А потом у меня два адресочка есть. Профессор и музыкант. На всю жизнь обеспечимся, только ты, Сань, не трясися. Видишь, у меня рука холодная, это спокойный я, не боюсь, уверен я… — Помолчи, Прохор. — Да ты не тревожь себя, Сань. Ты думаешь, это страшно? Не-е, Сань. Человек как петух помирает, он в смерти тихий. Он ее с благостью принимает. Я знаю, я сам мертвым был. — Когда он пойдет? —





