Он положил перед ней на столе несколько фотографий мужчин и подростков. Среди них была карточка Леньки Самсонова. Костенко положил ее с краю, прикрыв уголком другого фото так, чтобы она не бросалась в глаза. Ямщикова увидела Ленькино лицо, побледнела и сказала тихо: — Мальчик стоял у двери. — Это точно? — Абсолютно. Я не думала, что он такой молоденький. Они все тогда казались мне взрослыми. — Стрелял не он? — Нет, другой, в очках. — А этот так и стоял у двери? — Нет, кажется, тот, что был в очках, сказал ему: «Стань к окну». А там стол. А на столе я потом нашла расчетную книжку. Погодите, погодите, у него еще в руках была большая книга. Совершенно верно, большая такая, в красном переплете. Это сейчас все вспоминается, вчера я вообще не могла в себя прийти. — Понятно. А как книжка называлась, не помните? — По темно-красному фону — черные слова, а я близорукая, название не разобрала. Потом Костенко разложил фотографии перед контролером Быковой, и она тоже сразу, без колебаний опознала Леньку Самсонова. — Он, ирод проклятый, — сказала женщина, — гадюка такая… — Думаете, ирод? — переспросил Костенко и улыбнулся. — Ему всего семнадцать… Прямо из кассы Костенко позвонил к комиссару и сказал: — Он. — Хорошо. Спасибо вам. — Мне бы надо постановление… Посмотреть их квартиру… — Вы давайте сюда подъезжайте. Тут решим. Когда Костенко приехал в управление, Самсонов медленно пил валокордин. Комиссар подождал, пока тот допил лекарство, и спросил: — Ну в прятки нам играть или говорить открыто? — Конечно, открыто. — Тогда рассказывайте, Костенко. — Ваш сын, — сказал Костенко, откашлявшись, — вчера вместе с бандой грабителей совершил вооруженное нападение на приходную кассу. Они стреляли в женщину, но чудом не убили ее. — Так, — сказал Самсонов. — Так, — медленно повторил он. — Где он может быть сейчас? У родных, у друзей? Как вы думаете? — Он должен вернуться домой, если жив. — Он не вернется домой, Алексей Алексеевич. Это ваша? — спросил комиссар, положив на стол книжку расчета за коммунальные услуги. — Наша, — тихо ответил Самсонов. — Так вот. Ваш сын оставил ее на месте преступления. Теперь он будет скрываться, понимаете? Если он сразу не пришел к нам с повинной, он будет скрываться. Оружия у него не было? — Что?! — Вы проектировщик, в тайге бываете, у вас, видимо, есть нож. Или пистолет. — У меня есть, но все это заперто в столе. Комиссар снял трубку телефона, медленно негнущимся указательным пальцем набрал номер, досадливо поморщившись, подул в трубку и сказал: — Машину к подъезду. Опустив трубку, он спросил: — Как сердце, отпустило? — Сейчас легче… — Значит, так. Надо будет сейчас произвести в вашей квартире обыск. Пока будете ехать, постарайтесь вспомнить всех друзей Леньки. Понимаете? Всех! Без исключения.

Об этой истории
В знаменитом романе «Петровка, 38» сыщики уголовного розыска — полковник Садчиков, майор Костенко и старший лейтенант Росляков — расследуют дело об ограблении сберкассы. Поиски преступников приводят сыщиков в подмосковную деревню, где проживает некий тихий старичок, божий одуванчик… Петровка, 38 Юлиан Семенов В знаменитом романе «Петровка, 38» сыщики уголовного розыска — полковник Садчиков, майор Костенко и старший лейтенант Росляков — расследуют дело об ограблении сберкассы. Поиски преступников приводят сыщиков в подмосковную деревню, где проживает некий тихий старичок, божий одуванчик… Интродукция Интродукция — Слышь, Сань, ты не думай, я умный. Я все под контролем держал. Точка в точку сойдется. Он тут ходит, Сань. Он старый, силы в нем нет, а пистолет — на боку. Иль сменщик его — тот молодой, Сань, но это ничего, он молодой, да глупый. А пистолет нам нужен. Безрукие мы, когда пистолета нет. Слышь, Сань, ты не трясися, не надо, я на риск не хожу, я всегда точно хожу, я все семь раз промеряю… Ты не трясися, не надо, Сань… — Я и не трясусь. — Кассу возьмем на разживу, я ее заметил, кассу-то. А потом у меня два адресочка есть. Профессор и музыкант. На всю жизнь обеспечимся, только ты, Сань, не трясися. Видишь, у меня рука холодная, это спокойный я, не боюсь, уверен я… — Помолчи, Прохор. — Да ты не тревожь себя, Сань. Ты думаешь, это страшно? Не-е, Сань. Человек как петух помирает, он в смерти тихий. Он ее с благостью принимает. Я знаю, я сам мертвым был. — Когда он пойдет? —





