Костенко, поезжайте. Да, когда появится Росляков, немедленно отправьте его в школу. Какой номер, не помните, Алексей Алексеевич? — Девятьсот шестидесятая. — Хорошо. Спускайтесь вниз, там «Волга». — До свидания, товарищ комиссар. — До свидания, товарищ Самсонов. Когда он вышел, комиссар сказал: — Успокойте его как-нибудь. В институте о нем говорят — золотая голова. Пистолета в столе у Самсонова не оказалось. Зато на этажерке в комнате Леньки Костенко сразу же увидел большую книгу в красном переплете с крупными буквами: «Александр Фадеев. «Молодая гвардия». Он отправил одного из оперативников в приходную кассу, тот вернулся через полчаса и сказал: — Та самая. Людмила Аркадьевна, жена Самсонова, ходила следом за Костенко и шептала: — Это ошибка, послушайте! Леша, скажи им, что это ошибка. Ну что же ты молчишь! Скажи им, что это ошибка. — Нет, — ответил Самсонов, — это не ошибка. — Он несовершеннолетний, — сказал Костенко, — так что, может быть, учтут. — Нет, это ошибка, — повторила Людмила Аркадьевна, — несчастный мальчик, он ничего не подозревает. — Перестань, — сказал Самсонов. — Надо было раньше думать. — Холодный и черствый человек, — горько усмехнулась Людмила Аркадьевна, — сердце у тебя мохнатое. — У меня, наверное, уже нет сердца, — ответил Самсонов и лег на диван. Он снова сделался зеленым, и кончики пальцев у него посинели так, будто отошли в жаре после жестокого мороза. — Уходите же, — сказала Людмила Аркадьевна, — ему плохо. Костенко тихо ответил: — Я уйду, а два наших товарища у вас останутся. И к телефону я попрошу вас не подходить. — Это произвол, — сказала Людмила Аркадьевна. — Нет, — ответил Костенко, — это не произвол. Это засада. Где Ленька? В школе, где учился Ленька Самсонов, шли последние дни занятий. Росляков пришел туда во время перемены и сразу же оказался среди визга, шума и смеха. Солнце пронизывало насквозь коридоры, и в его желтых косых лучах носились белые пушинки тополей. — Десятый «А» где? — спросил Росляков девушку, которая сидела на подоконнике с книгой, прижатой к груди. — На пятом. — Спасибо. — Пожалуйста. Росляков поднялся на пятый этаж и подошел к дверям класса. Там что-то кричали ребята, перебивая друг друга. Росляков поманил к себе парня с повязкой дежурного на рукаве, который ходил по коридору, наблюдая за порядком, и попросил: — Леньку позови, пожалуйста. — Какого? — Самсонова. — Так он же исключен. — Почему? — А он бульдога в класс привел. — Ну и что? — Ничего. Рычал. Галина Михайловна упала в обморок. Она собак боится. Леньку за гриву в учительскую, оттуда в милицию — и «арриведерчи, Рома». — Это когда же было? — Позавчера. — А сейчас он где? Дома? — Что вы!.. Он до этого-то домой только спать ходил. У него предки цапаются.

Об этой истории
В знаменитом романе «Петровка, 38» сыщики уголовного розыска — полковник Садчиков, майор Костенко и старший лейтенант Росляков — расследуют дело об ограблении сберкассы. Поиски преступников приводят сыщиков в подмосковную деревню, где проживает некий тихий старичок, божий одуванчик… Петровка, 38 Юлиан Семенов В знаменитом романе «Петровка, 38» сыщики уголовного розыска — полковник Садчиков, майор Костенко и старший лейтенант Росляков — расследуют дело об ограблении сберкассы. Поиски преступников приводят сыщиков в подмосковную деревню, где проживает некий тихий старичок, божий одуванчик… Интродукция Интродукция — Слышь, Сань, ты не думай, я умный. Я все под контролем держал. Точка в точку сойдется. Он тут ходит, Сань. Он старый, силы в нем нет, а пистолет — на боку. Иль сменщик его — тот молодой, Сань, но это ничего, он молодой, да глупый. А пистолет нам нужен. Безрукие мы, когда пистолета нет. Слышь, Сань, ты не трясися, не надо, я на риск не хожу, я всегда точно хожу, я все семь раз промеряю… Ты не трясися, не надо, Сань… — Я и не трясусь. — Кассу возьмем на разживу, я ее заметил, кассу-то. А потом у меня два адресочка есть. Профессор и музыкант. На всю жизнь обеспечимся, только ты, Сань, не трясися. Видишь, у меня рука холодная, это спокойный я, не боюсь, уверен я… — Помолчи, Прохор. — Да ты не тревожь себя, Сань. Ты думаешь, это страшно? Не-е, Сань. Человек как петух помирает, он в смерти тихий. Он ее с благостью принимает. Я знаю, я сам мертвым был. — Когда он пойдет? —





