ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ожидания от совместной работы с главным врачом сети клиник "Эккерт-про" — высоченным красавчиком Тимуром Эккертом — нервные срывы, усталость, дискриминация по всем направлениям. А еще, учитывая слухи, мне стоит готовиться к давлению и даже домогательствам. Побочные эффекты в виде страсти и уж тем более всяких там нежных чувств — не ожидаются. Точнее, исключены полностью и не учтены в расчетах.Я, хирург Алена Евсеева, никогда не считала себя наивной. Все, чего я когда-либо хотела, — это помогать своим пациентам. Поэтому, несмотря на риски, я устраиваюсь в "Эккерт-про". И, набравшись смелости, немедленно выхожу на смену. Самостоятельная история

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Алена, ты скоро? — кричит Игорь. — Я вообще-то тоже голодный!

— Да-да, две минуты!

Я откусываю кусочек сэндвича с тунцом и, крутя в руке визитку, на мгновение представляю себя в «Эккерт-про». Как сижу в новенькой хирургичке в просторном кабинете.

У них, наверное, и катетеры дизайнерские, чтобы на фотках стильно смотрелось. Мы, обычные врачи из госки (государственная больница. — Прим. автора), привыкли работать по-простому. Я сжимаю картон, и тот ломается.

Пульс частит.

Ординаторская.

Вспоминаю тот поворотный день…

Ранним утром я врываюсь в ординаторскую. Все как обычно. По плану обход, после обеда — операции. В голове — истории болезней. Я сильно увлечена пациентами и тороплюсь узнать, как там мои цыплятки переночевали, поэтому не сразу замечаю непривычное оживление.

Борис Сергеевич, юрист нашей больницы, беседует с заведующей, Марфой Григорьевной, на повышенных тонах.

Беседует и беседует, мне-то какое дело. Я не часто пересекаюсь с юротделом, только если нужно подписать какие-то стандартные бумаги.

Но, едва снимаю пальто, Марфа Григорьевна окликает:

— Алена, подойди, пожалуйста.

— Доброе утро! Сейчас чайник поставлю. У меня тут вафельки…

— Алена Андреевна, подойди сейчас.

Я слушаюсь.

Дальше все как в кошмарном сне — тревожные голоса, тяжелые взгляды. Перепуганные глаза проходящих мимо коллег…

Сейчас смешно вспомнить, но тогда меня переполняло нетерпение — мои девочки нуждались в осмотре. Тамара Юрьевна, педагог с тридцатилетним стажем, прекрасно справилась и радовала меня анализами, словно подарками на Новый год. Мы с ней планировали выписку в тот день. Я знала, что из-за бессонницы она как обычно проснулась в шесть и уже три часа ждала меня.

А они — задерживали…

Я не сразу вникла в суть вопроса. Страховая, главврач в бешенстве… Что? Мои девочки были там… мои пациенты.

***

Чуть больше трех месяцев назад

— Давайте еще раз, теперь по порядку. План операции у Ирмы Журавлевой был какой? Алена, это представитель интересов Ирмы Олеговны, так что говори свободно. Он читал историю болезни.

Не понимаю, зачем отвлекать хирурга, если все и так прочитали карту.

— Лапароскопическая цистэктомия яичника. Киста слева, жалобы — тянущие боли, нарушение цикла, подозрение на бесплодие.

Главврач хмыкает. Марфа Григорьевна произносит еще строже:

— По факту что было сделано?

Обычно мы общаемся несколько другим тоном, особенно когда делим вафли, и я тушуюсь.

Наш юрист напряженно смотрит в окно, делая вид, что его здесь нет. Зато представитель (а чуть позже я узнаю, что он из страховой) пялится на меня.

— При ревизии малого таза я выявила выраженный эндометриоз с вовлечением передней стенки мочевого пузыря. Пузырь был спаян с маткой, и это препятствовало нормальной мобилизации яичника.