На парковке у входа стоят шикарные машины, я, честно говоря, даже затрудняюсь назвать марки.
Именно здесь ведет прием главврач, и здесь у меня состоится собеседование, право на которое я, видимо, уже утратила, страшно опоздав.
Это больно. Но будет глупо не зайти, раз уж приехала.
Я так спешу, что едва успеваю оценить красоту сверкающего холла, удобный низкий пандус, приятную тишину, которой никогда не было в вестибюле моей больницы. Натягиваю бахилы, подбегаю к стойке регистрации…
Приходится постоять в очереди, прежде чем мне удается поймать взгляд девушки и сообщить, что у меня собеседование.
Мы поднимаемся на лифте на четвертый этаж и попадаем, как я догадываюсь, в административный блок. Пациентов здесь нет.
Идем по мраморному коридору.
Одна из дверей по пути открыта, и я отмечаю, что кабинет в два раза больше ординаторской в госке. Пять девушек что-то активно обсуждают, рассевшись на подоконниках. Смеются. Я читаю табличку: «Пиар-отдел».
Очевидно, именно здесь снимают те завлекательные рилсы из рекомендаций. Модная музыка, мужчина в исключительном костюме и надпись: «Экспертная урология. Мы позаботимся о том, что не принято указывать в резюме». Господи.
Однажды мы так смеялись с Лизой и Мироном. Подобрали им еще парочку вариантов.
Например, «Эккерт-про: Хочешь, чтобы стояла не только твоя фамилия в списке Форбс?», «Твой главный враг — гравитация? Мы знаем, как ее одолеть!». Ну и так далее.
Теперь я тут.
У них и массажное кресло есть. Ого.
Администратор предлагает чай, кофе, лимонад, после чего я скромно присаживаюсь на диванчик у кабинета главврача.
— Тимур Михайлович на встрече, он поговорит с вами, как только освободится.
— Конечно. Я подожду сколько нужно.
В конференц-зале напротив идет совещание, и я некоторое время вглядываюсь в матовое, едва проницаемое стекло. Вероятность низкая, но, возможно… за стенкой прямо сейчас… в эту самую минуту находится Денис Комиссаров.
Что если мы увидимся? Эта мысль приободряет.
В ожидании собеседования я заполняю анкету и три огромных психологических теста. Когда дверь конференц-зала наконец распахивается, я чувствую себя буквально выпотрошенной.
Если я опоздала на десять минут, то Эккерт позволил себе задержаться на полтора часа.
Он выходит первым.
Я бы даже сказала, вылетает.
Быстро идет по коридору, прижимая телефон к уху, а потом резко останавливается и смотрит на меня.
Черная рубашка, светлые брюки, белый халат. Обычная одежда сидит на Тимуре так идеально, что в первую секунду я просто теряюсь.
Единственная мысль в голове: у него, должно быть, есть личная швея. Потому чтотакая фигура — слишком далека от усредненных мерок, по которым массмаркет кроит одежду.






