Но либо друзья отца так быстро постарели, либо я всегда был другим — уже давно их разговоры навевают лишь скуку, а отсутствие азарта и узкий кругозор вызывают жалость.
Современный бизнес ведется иначе, но родители имеют право жить той жизнью, к которой привыкли. Моя задача — раз в три месяца приезжать на семейные ужины, потому что мать действительно старается.
— Добрый вечер, — говорю, заходя в кабинет. — Людмила просила передать, что через пять минут можно идти к столу.
— Тимур! Боженька наш пожаловал! Спаситель!
У меня сильнейшая урологическая команда в России и одна из ведущих в Европе, и этим уважаемым господам больше нет нужды летать за границу для решения проблем. Однажды кто-то из них признался: на меня здесь действительно молятся.
— А ты все у мамки на побегушках, — хмыкает отец.
Итак, первый вброс. Уже жалею, что приехал.
— Сигару?
— Спасибо, но я все еще не курю, — отвечаю, присаживаясь.
— Ну еще бы.
С меня достаточно. Если уйду в течение часа, успею заскочить в качалку. В это время суток там почти никого нет — заманчиво.
— Как бизнес?
— Расширяется.
— Ромыч сказал, ты продолжаешь ошибаться в кадрах.
Роман — приемный, к нему требования ниже, и его это задевает, судя по всему. Сейчас он, сидя в кресле напротив, отводит глаза.
— В моем бизнесе, отец, значение имеют три вещи: интеллектуальный ресурс, команда иготовность принять на себя риски.
— Ничего себе риски. Семьдесят процентов здравоохранения в руках государства, а частная медицина давным-давно сама себя дискредитировала. Это не просто риски, это близость провала.
— Ты не видишь общей картины.
— А ты пожил в Америке и теперь хочешь натянуть сову на глобус. Но у нас так никогда не получится.
— Мне не нравится американская страховая система, — чуть повышаю я голос, потому что уже говорил об этом. И снова беру себя в руки: — Я не считаю, что перенять чей-то успешный опыт — это плохо, и что-то мы непременно возьмем у них, но далеко не все. Мы с Романом хотим создать сеть клиник, которым люди смогут доверять.
— Даже звучит смешно.
А что не смешно? Строить по всей стране безвкусные панельки с неудобной планировкой?
— В тех редких случаях, когда государство ошибается или не поспевает, мы будем гибче. Этого достаточно.
— Алена Евсеева, — произносит отец.
— Да, например, — соглашаюсь я спокойно. — Государство вбухало десятки миллионов, чтобы вырастить специалиста ее уровня, а в итоге мы получили ее бесплатно. Лучше не придумаешь.
— Она не оперирует.
— Пока не оперирует. Зато на примере Евсеевой другие врачи поймут, что «Эккерт-про» не бросает спецов в кризисные моменты. Сколько после этого блестящих, вскормленных государственной сиськой хирургов придет к нам?
— Ты уверен в ней? — виновато вклинивается Роман.
— Мы вместе учились, я ее знаю.






