Следовательно, надо действовать, как мы привыкли у себя в жандармском корпусе. А именно: бить на опережение.
Немного поразмыслив, что делать, я пригласил Лотошкина для секретного разговора и объяснил, какая опасность угрожает его хозяину. Со смертью Джокера он останется без работы. А в России с американским паспортом и без связей он не устроится нынче даже приказчиком. Эта новость сильно взволновала моего приятеля. Он стал просить моего совета. И, разумеется, я подсказал ему, что надо делать. Используя мастерство Джокера, надо нанести удар первым и в самое слабое место. Этим местом у Пьюро, несомненно, является Навлоцкий и Веронин. Я был столь убедителен, что Лотошкин обещал приложить все усилия, чтобы достучаться до хозяина.
И мои усилия достигли цели. В обед, который, надо сказать, был омерзительным, в зал явился Джокер и при всех вызвал Навлоцкого и Веронина на дуэль, фигурально выражаясь. Пьюро был настолько сражен мастерским ударом, что сидел тише воды ниже травы. Турнир назначен на ближайший вечер. Как видно, мои мысли Лотошкин донес отменно. Джокер выставил такие условия, что, имей я волшебный дар к картам, ни за что бы не сел с ним за стол. Тут дело пойдет, что называется, о жизни и смерти.
Этот опасный ход имеет следующие выгоды. Пьеро и компания теперь связаны по рукам и ногам: они ничего не могут сделать с Джокером, иначе подозрение сразу падет на них. Тогда им придется иметь дело со столичной полицией, что в их планы, разумеется, не входит. С другой стороны, вызов поставил их на край бездны: если Джокеру удастся выиграть, в чем я ни секунды не сомневаюсь, они будут разорены. То есть разорен будет кошелек Пьюро – этот Веронин. И опять-таки они ничего не смогли предпринять, чтобы вернуть деньги. Покушение на Джокера будет раскрыто в считаные минуты, и вся эта шайка угодит за решетку, о чем я непременно постараюсь.
Таким образом, стратегическая инициатива, как это называют штабные офицеры, полностью перешла ко мне. Наконец я могу не сомневаться в успехе.
Между тем, пока будет идти битва не на жизнь, а на смерть, я воспользуюсь всеобщим интересом и смогу беспрепятственно пройтись по чемоданам Джокера. Лотошкин обещал мне это устроить. Правда, заломил цену в триста рублей. Аппетиты проходимца растут по часам. Но ради дела я готов пойти на любые жертвы, которые, надеюсь, будут мне компенсированы.
Время, оставшееся до турнира, намереваюсь посвятить изучению местности, на случай возможного бегства Пьюро и компании. Несмотря на железную силу моего хода, остается непредвиденный случай, который может поставить все с ног на голову. Чего я по собственному опыту опасаюсь и сделаю все возможное, чтобы его предотвратить.
Ротмистр Францевич, (ж. к.) в отставке
16
16
Огонек папиросы горел глазом дракона.






