ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Мне нужна твоя помощь, Давид, — её большие, почти чёрные глаза уверенно смотрят в мои. — Я не занимаюсь благотворительностью, Рина. ... — Я заплачу. — Ты? Насмешила, детка. У тебя ничего нет. — Ты не прав, Давид. У меня есть я сама, и я готова подарить тебе себя за эту помощь. — Я женат, Рин. И, между прочим, моя жена сейчас находится через пару кабинетов от меня. — Я не предлагаю любить меня. Я предлагаю тебе постель, сопровождение. Всё, что ты пожелаешь, если это не навредит моему здоровью. Только помоги. — Хорошо. Я согласен. Но моя жена ничего не должна знать. Она носит моего наследника. — Обещаю… — Закрой кабинет и иди сюда, девочка, — хлопаю по колену. *** Ему 40. Ей 20. Между ними порочная, запретная связь, и никто не знает, чем всё это закончится.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Нас здесь могут увидеть, поэтому он ничего лишнего себе не позволяет. Просто ласкаемся. Как целуются парочки, народ-то уж точно видел не единожды.

Курим одну сигарету на двоих, выпуская дым друг другу в губы.

– Ринка, – вновь прижав меня к себе, дышит в ухо, – я понимаю, что ты у меня ещё девочка и тебе важна романтика, но я хочу большего. Давай попробуем хотя бы съехаться. Как семья, Рин. Очень хочу семью. С тобой. И детей забабахаем годика через два-три. Родишь мне сына?

– А если дочку? – смеюсь я.

– Альбиной назову, – шепчет он, целуя меня в плечо. – Будет Баширова Альбина Дарьяловна. Красиво?

– То есть, – возмущённо смотрю на него, – вынашивать и рожать мне, а имя даёшь ты?

– Ну вот, ты хотя бы сразу не сказала «нет». У тебя на примете есть имя для нашей дочери? – оставляет ещё один влажный поцелуй на моей щеке.

– Надежда, – тихо отвечаю Дару, – как мама.

– Весомый аргумент, – серьёзно говорит он. – Значит, будет Надежда.

И мы ещё болтаем и смеёмся, представляя, каким может быть наше будущее. Перебираем имена для мальчиков. В животе снова порхают бабочки, но тут же застывают.

Я неожиданно даже для самой себя вдруг вспоминаю про коробку с платьем, туфли и цветы от Давида, которые Дарьял ещё не видел. И надо что-то будет сказать ему про выставку.

Или лучше не говорить?

Платье я не надену, у меня есть пара своих, подходящих к мероприятию, но сам факт того, что оно лежит сейчас у меня в комнате, выглядит, мягкого говоря, не очень…

– Пойдём, холодно уже, – Дар поднимается с пледа и протягивает мне руку.

Собираемся, возвращаемся к его родителям. Застаём очень милую картинку. Лилия Валерьевна в простых спортивных штанах, кофте с длинным рукавом и красной дутой жилетке обнимает за шею своего мужа, Рустема Алимовича. Он крепко держит её за талию обеими руками. Башировы покачиваются под медленный попсовый трек, играющий по радио. Такие трогательно-милые, всё ещё влюблённые друг в друга, как и мои родители когда-то. Я понимаю, в кого Дарьял такой, но себя пока не вижу в роли «Лилии Валерьевны». Просто не разрешаю себе так далеко мечтать. Только если в шутку, валяясь с ним на пледе, как было сегодня.

– Присоединяйтесь, – заметив нас, улыбается мама Дарьяла.

– Потанцуем? – спрашивает он у меня.

– Нет, прости, – веду плечами и ухожу к мангалу, в котором тлеют угли. Вытягиваю руки, грею ладони, растираю пальцы.

– Всё хорошо? – Дар подходит и обнимает сзади.

– Да. Просто Динка должна звонить. Боюсь не услышать.

Заканчивается трек. Рустем Алимович уходит в домик и возвращается с бутылкой вина.

– Рина, будешь? – предлагает мне.

– Нет, я же не пью, – вежливо улыбаюсь.

– Какая невестка у меня, а! – гордо заявляет папа Дарьяла, откупоривая вино и наливая им с женой по половине гранёного стакана.

Дача. И посуда здесь максимально простая.