Нас здесь могут увидеть, поэтому он ничего лишнего себе не позволяет. Просто ласкаемся. Как целуются парочки, народ-то уж точно видел не единожды.
Курим одну сигарету на двоих, выпуская дым друг другу в губы.
– Ринка, – вновь прижав меня к себе, дышит в ухо, – я понимаю, что ты у меня ещё девочка и тебе важна романтика, но я хочу большего. Давай попробуем хотя бы съехаться. Как семья, Рин. Очень хочу семью. С тобой. И детей забабахаем годика через два-три. Родишь мне сына?
– А если дочку? – смеюсь я.
– Альбиной назову, – шепчет он, целуя меня в плечо. – Будет Баширова Альбина Дарьяловна. Красиво?
– То есть, – возмущённо смотрю на него, – вынашивать и рожать мне, а имя даёшь ты?
– Ну вот, ты хотя бы сразу не сказала «нет». У тебя на примете есть имя для нашей дочери? – оставляет ещё один влажный поцелуй на моей щеке.
– Надежда, – тихо отвечаю Дару, – как мама.
– Весомый аргумент, – серьёзно говорит он. – Значит, будет Надежда.
И мы ещё болтаем и смеёмся, представляя, каким может быть наше будущее. Перебираем имена для мальчиков. В животе снова порхают бабочки, но тут же застывают.
Я неожиданно даже для самой себя вдруг вспоминаю про коробку с платьем, туфли и цветы от Давида, которые Дарьял ещё не видел. И надо что-то будет сказать ему про выставку.
Или лучше не говорить?
Платье я не надену, у меня есть пара своих, подходящих к мероприятию, но сам факт того, что оно лежит сейчас у меня в комнате, выглядит, мягкого говоря, не очень…
– Пойдём, холодно уже, – Дар поднимается с пледа и протягивает мне руку.
Собираемся, возвращаемся к его родителям. Застаём очень милую картинку. Лилия Валерьевна в простых спортивных штанах, кофте с длинным рукавом и красной дутой жилетке обнимает за шею своего мужа, Рустема Алимовича. Он крепко держит её за талию обеими руками. Башировы покачиваются под медленный попсовый трек, играющий по радио. Такие трогательно-милые, всё ещё влюблённые друг в друга, как и мои родители когда-то. Я понимаю, в кого Дарьял такой, но себя пока не вижу в роли «Лилии Валерьевны». Просто не разрешаю себе так далеко мечтать. Только если в шутку, валяясь с ним на пледе, как было сегодня.
– Присоединяйтесь, – заметив нас, улыбается мама Дарьяла.
– Потанцуем? – спрашивает он у меня.
– Нет, прости, – веду плечами и ухожу к мангалу, в котором тлеют угли. Вытягиваю руки, грею ладони, растираю пальцы.
– Всё хорошо? – Дар подходит и обнимает сзади.
– Да. Просто Динка должна звонить. Боюсь не услышать.
Заканчивается трек. Рустем Алимович уходит в домик и возвращается с бутылкой вина.
– Рина, будешь? – предлагает мне.
– Нет, я же не пью, – вежливо улыбаюсь.
– Какая невестка у меня, а! – гордо заявляет папа Дарьяла, откупоривая вино и наливая им с женой по половине гранёного стакана.
Дача. И посуда здесь максимально простая.






