ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Мне нужна твоя помощь, Давид, — её большие, почти чёрные глаза уверенно смотрят в мои. — Я не занимаюсь благотворительностью, Рина. ... — Я заплачу. — Ты? Насмешила, детка. У тебя ничего нет. — Ты не прав, Давид. У меня есть я сама, и я готова подарить тебе себя за эту помощь. — Я женат, Рин. И, между прочим, моя жена сейчас находится через пару кабинетов от меня. — Я не предлагаю любить меня. Я предлагаю тебе постель, сопровождение. Всё, что ты пожелаешь, если это не навредит моему здоровью. Только помоги. — Хорошо. Я согласен. Но моя жена ничего не должна знать. Она носит моего наследника. — Обещаю… — Закрой кабинет и иди сюда, девочка, — хлопаю по колену. *** Ему 40. Ей 20. Между ними порочная, запретная связь, и никто не знает, чем всё это закончится.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Думала, за два года, благодаря Динке, моя броня стала толще, и такими «выстрелами» её уже не пробить.

Между мной и Кофманом случается странный немой диалог.

«Здравствуй, Карина»

Да, мы знакомы лично. Пару раз в этом месяце он брал меня с собой на деловые обеды. Ничего пошлого, ни единого намёка. Простое сопровождение, несколько вовремя вброшенных фраз в разговор влиятельных господ.

Почему не вызвать эскорт? Я прямо задала ему этот вопрос, когда столь занимательное распоряжение поступило в первый раз.

Давид усмехнулся и сказал, что у него нет времени ждать, пока подберут девушку, пока её привезут, а я ещё и в теме некоторых вопросов, так как сама заочно учусь на юриста-международника и работаю теперь, считай, с руководящей верхушкой.

Хочешь не хочешь, приходится подписывать бумаги о неразглашении и вникать в некоторые детали, как, например, те, что спрятаны в папках, которые я передала ему лично в руки.

«Привет» – также не произнеся ни слова, отвечаю я и чувствую, как расправляются плечи и чуть выше поднимается подбородок.

Тяжесть его взгляда падает прямо мне в ноги и оттуда вопреки всем законам физики, поднимается вверх, замирая на изгибах фигуры. Это неприятно. Кофман смотрит так, будто медленно расстёгивает пуговицы на моей блузке.

Встряхивает головой, открывает папки и ставит на документах витиеватые подписи одну за другой.

Толкает их ко мне и взмахом руки отсылает прочь.

Забираю стопку. Разворачиваюсь на каблуках, едва не подвернув ногу. Выхожу из его кабинета и на пару секунд прижимаюсь спиной к прохладной закрытой двери. Сердце безжалостно пытается проломить рёбра, потому что это было… Странно?

Да, пожалуй. Именно от Кофмана ощутить короткий, но столь открытый мужской интерес, мне оказалось действительно крайне странно.

– Отругал? – тихо спрашивает Татьяна Алексеевна.

– Нет, всё хорошо, – улыбаюсь ей.

Выдыхаю только в коридоре. Спускаюсь к себе на этаж, передаю подписанные бумаги Олегу Вадимовичу, выполняю ещё пару срочных поручений и, подхватив сумочку, ухожу в туалет, расположенный здесь же на этаже.

Открываю окно, впуская в помещение вкусный воздух с оттенками летней травы и первой, едва уловимой осенней свежести. Достаю длинные, тонкие сигареты. Прикуриваю и глубоко затягиваюсь, позволяя дыму тяжестью упасть в лёгкие.

Спасибо Динке за эту дрянную привычку. В какой-то момент я нашла в ней сиюсекундное успокоение после её выходок.

Телефон тоже с собой. Набираю Дарьяла, надеясь, что у него найдётся для меня пара минут.

– Что-то случилось? – с ходу догадывается он.

Я редко звоню днём, с тех пор как меня внезапно повысили с первого на предпоследний этаж.

– Просто захотела тебя услышать, – урчу ему в трубку, выдыхая горький дым в окно. – Отвлекаю?

– Нет, я в пробке стою.