Мне звонила его мама, а я не взяла трубку. Перед ними стыдно. Перед собой, перед моими мамой и отцом. В очередную годовщину их гибели просила прощения у обоих за то, что не смогла сберечь себя.
Зато дома у нас теперь всё хорошо. Дина дружит с Егором, и автоматом отвалилась вся та компания, которая тянула её на дно. Мальчишка тоже не подарок, конечно, но что-то в нём есть. Он хорошо влияет на сестру и иногда помогает нам дома в каких-то мелочах, где требуются мужские руки. Егор перевёлся в её класс, и теперь они вместе ходят в школу. Он обещал, что Динка не будет пропускать, и пока держит слово.
Из него точно вырастет настоящий мужчина.
А я всё ещё не мечтаю. Не знаю, возможно ли вернуть эту способность, или же я утратила её навсегда, как и ту часть себя, где любила, хоть и не признавалась себе в этом, где чувствовала себя цельной.
Сейчас я чувствую что-то похожее на влюблённость. Это не глубокое чувство, оно лёгкое, поверхностное, помогающее мне существовать в новой реальности. Может быть не оно. Возможно, я смогла вернуть себе очарование Кофманом. Ведь он умён, успешен, щедр и заботлив. С этим вполне можно жить, если не думать о статусе любовницы и о том, что примерно через месяц его жена должна родить.
«Я подъехал, спускайся» – приходит на мой телефон.
Поправив воротник атласной рубашки стального цвета, иду в прихожую. Надеваю удобные высокие сапоги поверх чёрных узких джинсовых штанин. Накидываю на себя плащ и беру зонт.
– Дина, Егор, я уехала, – сообщаю подросткам.
– Пока! – раздаётся нестройным хором.
– Если что, звоните.
– Ты телефон-то взяла? – сестрёнка высовывает нос из комнаты.
– Взяла, – показываю ей зажатый в ладони мобильник.
Она теперь знает, что у меня мужчина. Кто, что и почему – нет.
– Хорошо погулять, – машет мне пальчиками и сваливает к Егору. Они там сериал какой-то смотрят, а мне пора.
Спускаюсь на улицу, расправляю зонт и спешу к машине. Водитель Давида открывает мне дверь. Сажусь в тёплый сухой салон, и мы едем (кто бы мог подумать!) в кино.
– Я соскучился, – Кофман утыкается губами мне в ухо.
– Мы всего три дня не виделись, – смеюсь я.
Он поднимает шторку между нами и водителем и прижимается к моим губам. Поцелуй быстро перерастает в горячий и страстный. Карие глаза Давида темнеют и блестят от возбуждения. Губы жалят кожу на шее, язык касается мочки уха.
– Ты потрясающе пахнешь, – хрипло шепчет он, водя кончиком носа по изгибу шеи. Оставляет там же мягкий, тёплый поцелуй. – Моя девочка, – ведёт пальцами по щеке. – Я привёз тебе подарок, но он уже дома. Хочу сегодня тебя в нём увидеть.
Кино у нас в стиле Кофмана, и это немножко грустно. Он выкупил весь зал, чтобы нам никто не мешал наслаждаться фильмом. В остальном всё как у всех.






