Молча кивает, сжимает мои пальцы до боли и опять целует.
Вместе с охраной провожает меня до квартиры.
– Я улечу завтра в Новосибирск дня на три-четыре. В банке будет ошиваться Крис. Если начнёт приставать, скажи мне.
– Я могу его отшить, – успокаиваю Кофмана.
– Знаю. Всё равно скажи.
– Ладно, – смеюсь я. – Хотя ты и без меня узнаешь.
Теперь смеётся он. За мной, скажем так, постоянно приглядывают, и это не особенно большой секрет. Человек с таким статусом не может себе позволить такой роскоши, как слепое доверие, даже к самым близким.
Согнав охрану на этаж ниже, Кофман крепко обнимает меня и жадно целует, будто у нас неделю ничего не было.
– Как школьник, – улыбается он, – девочку в засос в подъезде. Осталось тебе вот здесь, – проводит пальцами по шее, – синяк оставить. Пока, моя самая красивая, – отпускает и быстро спускается к своим людям, а я вхожу в пустую и тёмную квартиру.
Включаю свет в прихожей и сразу набираю сестру.
– Ты где, чудовище? – облегчённо выдыхаю, как только она берёт трубку.
– К одиннадцати буду, – шепчет Динка, – мы в кино с Егором и его друзьями.
– Окей, развлекайся.
Нервно смеюсь сама над собой. Там ведь тоже охрана Кофмана. Моя родная мелочь под присмотром, и этот вечер только мой.
Как в лучших зарубежных мелодрамах, у меня мягкая пижама, вредные закуски, собранные по всему холодильнику на одну большую тарелку, горячий чай и слезливый сериал, под который я не плачу. Причины для моих слёз за последние пару лет были гораздо серьёзнее, так что сценаристы и режиссёр не виноваты, что эта драма меня не пробивает. Мне просто очень уютно, лишь немного грустно, но вместе с тем спокойно.
Как там у психологов? Стадия принятия? Это она?
– Фигня какая, – снова смеюсь над собой и полностью абстрагируюсь от всех дурацких мыслей, перестаю копаться в себе, пытаясь уловить сюжет на середине очередной серии. В итоге включаю «Голодные игры», ложусь, обняв подушку, и таскаю вкусняшки с тарелки, забыв про чай.
Динка приходит, выключает мне телевизор и укрывает одеялом.
– Спасибо, – сонно говорю ей.
– Спи, – гасит ночник и уходит, прикрыв дверь в мою комнату.
Сквозь сон слышу тихие голоса, приглушённый смех, шаги, какой-то грохот, снова смех и улыбаюсь, думая о том, что спецэффект от этих таблеток я всё же поймала, и психологи тут совершено ни при чём. В инструкции была написана целая куча всяких побочек, я прочитала только главные – про тошноту, рвоту, головокружение.
Проваливаюсь глубже в сон и вдруг просыпаюсь, услышав имя «Дар». Моргнув, поднимаюсь с кровати и выхожу на кухню. Егор всё ещё у нас. На часах половина второго ночи. Пахнет сигаретами, на столе две грязные чашки.
– Ты чего тут? – шлёпаю к окну и открываю на проветривание. Я почти бросила курить, не хочется срываться из-за какого-то запаха.






