ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Мне нужна твоя помощь, Давид, — её большие, почти чёрные глаза уверенно смотрят в мои. — Я не занимаюсь благотворительностью, Рина. ... — Я заплачу. — Ты? Насмешила, детка. У тебя ничего нет. — Ты не прав, Давид. У меня есть я сама, и я готова подарить тебе себя за эту помощь. — Я женат, Рин. И, между прочим, моя жена сейчас находится через пару кабинетов от меня. — Я не предлагаю любить меня. Я предлагаю тебе постель, сопровождение. Всё, что ты пожелаешь, если это не навредит моему здоровью. Только помоги. — Хорошо. Я согласен. Но моя жена ничего не должна знать. Она носит моего наследника. — Обещаю… — Закрой кабинет и иди сюда, девочка, — хлопаю по колену. *** Ему 40. Ей 20. Между ними порочная, запретная связь, и никто не знает, чем всё это закончится.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Падать на самое дно больно, но для меня это стало облегчением. Шансом вернуть себе саму себя.

И я упала.

Отдала ему карту, ключи от квартиры. Искренне поблагодарила за всё, что Кофман сделал для меня и сестры. Передала привет Кристосу. И ушла, тихо закрыв за собой дверь.

Уже на следующее утро на мой счёт упали пятьсот тысяч долларов. Те самые, что нашёл Дарьял, чтобы выкупить мне свободу.

Да, Давид рассказал мне и об этом.

Я вдруг вспомнила, что однажды забыла дома телефон и как Дина с Егором тихо упоминали Дара, в моём присутствии делая вид, что мне приснилось.

Тогда Егор и вскрыл его, они с Динкой нашли сообщение с требованием выкупа, угрозой и фотографиями. Сразу же связались с Дарьялом, выдав ему всю случившуюся историю в деталях.

А он действительно часто снился, это правда. Я очень по нему скучала, и это чувство до сих пор живёт внутри меня.

Честно, я не знаю, откуда Дар взял деньги. Могу предположить, что продал один из фитнес-залов. Мы с ним не виделись больше, с тех пор как расстались.

Эти пятьсот тысяч так и лежат на моём счету. Я не потратила из них ни копейки. Просто не смогла. Продать серьги с бриллиантами и рубинами, подаренные Давидом, оказалось гораздо проще.

Это деньги на мою новую жизнь. Наверное, кто-то, зная мою историю, не поймёт этого поступка. Скажет, я меркантильна, честнее было вернуть. Но Кофман бы не взял. У нас был своего рода договор, что эти серьги при любом исходе наших отношений останутся у меня. Унижать его отказом как мужчину цели не было, несмотря на всю сложность наших взаимоотношений.

Я оставила себе только хорошие воспоминания о нём. А на деньги с продажи серёжек мы купили две квартиры – одну для сестры, другую для меня. Небольшие, но очень уютные. Родительскую продали, деньги поделили. На свои я оплатила учёбу в универе, а Динка недавно получила права и купила себе машину.

В баре я могла бы уже несколько раз стать администратором. Мне предлагали. Отказалась. Я пока не готова вернуться к гонке за высокие должности. Мне сейчас хорошо в моменте.

Я будто навёрстываю всё, что недобрала лет, наверное, с шестнадцати. В одном из порывов сделала себе маленькую, кокетливую татуировку прямо над линией трусиков внизу живота. Птичку, которая вылетает из наконец открывшейся клетки.

Симпатично, символично, и добавляет мне ощущение бунтарства.

Во мне разжались все пружины. Их, оказывается, было очень много. Я даже растерялась сначала от ощущения лёгкости, которое поймала одним обычным утром. Снова начала улыбаться и совсем недавно осторожно мечтать.

– Каро, – теперь меня называют только так, – где летаешь? – улыбается Дашка.

– Да так, – кусаю губы, как могут себе позволить делать девочки в двадцать два.

– Два пива мне дай, Вика не тянет полный зал.