Я ей не чёртова мамочка, которая должна переживать. Да и время ещё детское. И всё-таки, услышав рокот мотора, я подорвался к окну. Выглянул и в бешенстве стиснул подоконник. Во двор вползала машина Саймона.
Зачастил, ублюдок! А сестричка времени не теряет! Похоже, уже определилась со своим первым.
Первым…
От этой мысли в затылке что-то взорвалось, словно на тренировке пропустил удар в челюсть. Кровь набатом забухала в висках, в глазах потемнело. Все потонуло в холодной, ослепляющей ярости.
В следующий момент я обнаружил себя слетающим вниз по лестнице. Слегка очухался лишь на крыльце. Разжал кулаки, уже медленнее спустился по ступеням и остановился в недоумении. Саймон вел Изи к дому, приобняв за плечи. И с ней явно было что-то не так. Чужая куртка на несколько размеров больше, глаза, покрасневшие от слёз, волосы растрёпанные, грязь на лице…
Полоснуло едким тошнотворным страхом. Я в два шага подлетел к Саймону, сгреб за грудки и встряхнул.
– Что ты с ней сделал, козлина?
Он не издал не звука, только за толстыми стеклами очков удивлённо моргнули глаза. На щеках проступили красные пятна. Кажется, не ожидал, что я на него наброшусь. Но я уже и сам понял: ничего он с ней не делал. И в мыслях такого не было.
– Отвали, придурок! – странно звенящим голосом крикнула Изи. – Он мне помог.
Я выпустил из рук Саймона, сразу же напрочь забыв о нём.
– Что случилось, Изабель?
– У подружки своей спроси! – отрезала она и быстро повернулась к своему очкарику.
Но я успел заметить, как её глаза наполняются слезами.
– Спасибо, Саймон, – мягко сказала Изи. – Дальше я сама…
Она плотнее замоталась в куртку, и в этом безразмерном коконе стала выглядеть совсем маленькой, беззащитной и хрупкой. Я обнял её за плечи и повел в дом.
Едва двери закрылись за нами, я крепко прижал её к себе. Всю, вместе с нелепым коконом из чужой куртки, встрепанными волосами и напряженной спиной.
– Не плачь… – прошептал я, гладя её по спутанным прядям. Успокаивающе, как ребёнка. – Только не плачь.
Она молчала, не шевелясь. И тут до меня дошло, что я делаю. Что я, черт побери, делаю… Сейчас она оттолкнёт меня, пошлёт подальше, скажет ещё какую-нибудь грубость. Должно быть, я совсем сошёл с ума, но это неважно.
Она вдруг вздохнула, как-то разом расслабилась. Обвила меня руками, уткнулась носом в плечо и все-таки заплакала. Взахлеб, горько и отчаянно. Я замер на несколько долгих мгновений, боясь спугнуть.
Темные волосы лезли в нос и пахли тонко и странно, и от этого запаха в голове что-то сместилось. Я осторожно погладил их, пропуская между пальцами. Провел ладонью по вздрагивающей спине с трогательными острыми лопатками, бормоча всякую чушь.
Было странно чувствовать ее так близко, всю, от макушки возле моей щеки до коленок.






