Маленькую, хрупкую, горячую… И по-прежнему ревущую, но уже тише. Рубашка давно промокла, и казалось, что жаркие слезы капают прямо на кожу. Капают и капают, выжигая ярость и злость, пока не осталось что-то непонятное, от чего перехватывало дыхание и свирепо скручивало внутри. Хотелось защитить, успокоить. А потом найти и порвать того, кто ее обидел…
Она сказала: «Спроси у своей подружки». А в голове всплыла и другая фраза, услышанная совсем недавно: «Есть мнение, что её нужно проучить». Картинка сложилась. Молли. Чёртова мстительная сука! Наплевала на мое предупреждение и все же добралась до Изабель!
– Это Молли? Что она с тобой сделала? – вырвалось прежде, чем успел заткнуться.
И конечно, тут же всё рухнуло. Изи оттолкнула меня и шагнула назад. В темных глазах больше не было слёз, лишь злость и обида.
– Всё из-за тебя! Оставили бы вы меня уже в покое! Все вы!
Она махнула рукой, словно показывая на тех самых «всех», куртка распахнулась… И я мгновенно оглох. Нет, звуки слышал. Но они проскакивали мимо, не складывались в слова.
Полы огромной, не по размеру куртки разошлись и обнаружилось, что под ней ничего нет… Ошмётки кофточки свисают, открывая обнажённую грудь. Маленькую, с остро торчащими сосками. С крохотной родинкой в аппетитной ложбинке между ними. Дыхание перехватило.
Я понимал, что нельзя смотреть, но взгляд будто прибили гвоздями, и никакими силами его не удавалось оторвать.
Изабель смолкла на полуслове.
Ахнув, запахнула куртку. И, процедив сквозь зубы что-то похожее на «придурок», умчалась наверх.
Чего и следовало ожидать.
Я тихо выругался. Придурок – точнее и не скажешь. Нашел время пялиться.
Я стоял посреди гостиной, не слишком понимая, что теперь делать. Найти Молли, заставить её рассказать правду о том, что произошло? Эту мысль я отбросил сразу. Слишком я зол, чтобы держать себя в руках. Да и Изабель я сейчас нужнее здесь, что бы она там по этому поводу ни думала.
Я поднялся к её комнате и занес руку, чтобы постучать, но услышал шум воды. Видимо, она в душе. Значит, вернусь позже. Я спустился в кухню, пошарился по холодильнику, настрогал бутербродов и заварил чай. Немного подумал и притащил из бара бутылку виски и пару стаканов. Ещё немного подумал – и добавил к этому набору какой-то сладкий ликёр. Только после этого снова поднялся к Изабель.
Вода уже не шумела. Я аккуратно постучал. Никакого ответа. Постучал громче и настойчивее. Если она не отзовётся – войду без спроса. Кто знает, что там происходит. Может, она уже глотает таблетки. Или режет вены.
И вообще.
Мне не нужен повод, чтобы зайти и проверить, как бы потом Изи ни возмущалась.
Но из-за двери раздалось слабое:
– Заходи…
Я осторожно приоткрыл дверь. Изабель лежала на кровати, сжавшись в комок.






