Гадкий поп! Мог бы хотя бы оставить дома свой раскрасивый аккуратный парик! Нелли невольно вспомнила старенького батюшку Паисия, его сермяжную ряску, жиденькие пегие волоса по плечи, чахлую бородку и добрые стариковские глаза. Он бы не был таким злым! Нелли стояла, застыв посреди скучного темного коридора, где ровно ничего не нашлось бы для ее развлечения или дела, не замечая, что священник, затворивший за собою створку двери по-женски красивой рукой, обернулся к ней с вниманием на лице. — Поди сюда, дитя, я благословлю тебя, раз уж ты тут. — С красиво очерченных губ отца Модеста спорхнула улыбка. — Не хочу!! — Маленькая Нелли Сабурова, я не обидчик твоему брату. Я вправду не могу ничего поделать, и никто не смог бы на моем месте. Он понял, что Нелли подслушивала, но словно бы не находил в том ничего особенного. Странный священник, как он только мог ей нравится! Нелли молча отвернулась и побежала прочь. Священник смотрел ей вслед, чему-то улыбаясь. Это открытие она сделала только на днях. К чему уносить весь ларец, если это так легко обнаружить! С целым ларцом, конечно, приятнее, но это уж лучше, когда родителей нету дома. Много проще и безопаснее вытащить наугад мешочек или футлярчик и спрятать в кармане. На сей раз Нелли заперлась в своей светелке с сафьяновой плоскою коробочкой в кармане. Коробочка потрепанная, но не слишком старинная. Что в ней? Брошь! Камея под воротник. Белый профиль женщины на красно-коричневом фоне, высоко убранные волосы спадают на шею завитками, похожими на морские волны. Белые завитки морских волн идут по краю, как рамка портрета. Замок мудреной иглы заело, он колет пальцы. Вот сюда, приколоть на грудь. Теперь поднести руку к прохладной поверхности камня, приколотого на груди. Как бьется сердце! Сердце бьется, как вольная пташка, заточенная в клетку ребер! Сердце выпрыгивает из груди. Отчего ей так тяжело бежать? Кажется, сто лет, как бегала она, Нелли, в горелки! Нелли? Нет, когда бегать было легко, ее звали Грушенькой. А теперь ей трудно, сердце ее слабо, она стара. Туфли путаются в траве, атласные туфли на каблучке, зачем не оставила она привычки их носить?.. Она бежит по высокому лугу, одною рукой таща за руку светленького мальчика лет восьми, в наспех, на одну всего пуговицу застегнутом сюртучке, другой прижимая к груди младенца в пышных пеленках… Она должна убежать. — Бабушка, я устал! — хнычет мальчик. — Такой большой, а нынче не можешь угнаться за бабушкой? — выдыхает она на бегу. Мальчик обиженно сжимает губы и прибавляет шагу. Вот хлещут ей в лицо первые ветки рощицы. Можно перевести дух. Теперь, когда она остановилась, слышны шаги за спиной: не страшно, это Матрена. — Матушка-барыня! Постойте, я с вами! — Незачем тебе, ворочайтесь в дом и другим вели ворочаться.

Об этой истории
Россия XVIII столетия. Три девочки-подростка: дворянка, цыганка, крестьянка. Три подруги, три магии — деревенская, цыганская, дворянская (магия драгоценных камней). Обстоятельства вынуждают девочек-волшебниц сразиться с сатаною по имени Венедиктов, проживающим в блистательном Санкт-Петербурге. Враг, разумеется, будет разбит, но какие приключения произойдут с подругами прежде! Им помогут загадочный молодой священник, французский фехтовальщик, по неизвестной для него самого причине покинувший родину, новгородские купцы и бродячие цыганы. Подругам откроются тайны страшного XVI века, времен Ивана Грозного. События этого жуткого времени тайно продолжаются в просвещенном XVIII столетии! ... Действие развивается в дворянских усадьбах и монастырях, на большой дороге и на постоялых дворах, в маленьких городах и в Санкт-Петербурге, в последнем — во время большого наводнения.





