Сулея давно уж исчезла под большим куском камня, когда прямо под ногами Параши появилась голова Филиппа — а вить первый полез отец Модест. Тот, впрочем, вылез почти вслед за ним — на другой стороне площадки. — Венедиктов, он развернут в другой мир, — Нелли опережающе подняла руку. — Тело разить бесполезно. Надобно бить по тени. Тень и есть его настоящее-то тело! Глава XXXV — Откуда у ордынца оказалась золотая пластина из негритянской жизни? — Отец Модест поднялся, чтобы подкинуть сухого валежника в костер. Путники не спешили ворочаться в Крепость. Они сидели теперь невдалеке от подножия Замка Духов. Нелли страх как хотелось развести костер на самой его вершине, но остальные решительно воспротивились таскать туда дрова. — Великие пути древности извилисты. Кто знает, сколько столетий странствовала сия безделка, в скольких руках перебывала? Верно, дикому она служила чем-то вроде талисмана, сиречь амулета. Завтрашний день мы возьмем на сборы и, коли ты не разболеешься, Нелли, тронемся в обратный путь. — С чего я разболеюсь? — Нелли смело вскинула глаза на отца Модеста, чье лицо казалось красным сквозь разделяющее их пламя, а седины были розовы. В глазах его плясали багряные искорки. — Да хоть бы с этой белены, — отец Модест засмеялся, и эмаль его зубов блеснула пунцовыми бликами. — Сидишь на ярком свету, разве в костер не лезешь, а зрачки-то вона как расширены! Гляньте, как забавно, Филипп — Нелли нонче черноглазая! Чем ты ее накормила, Прасковия? Роскоф, задумчиво ворошивший костер кривой палкою, кинул грозный взгляд на Парашу. — Надобно было прознать Кощееву смерть иль не надобно? — вскинула подбородок Нелли. — Или мы для плезиру сюда путь держали? — Нет, маленькая Нелли, не для плезиру. Только я б такого вам не разрешил, кабы, дурень, вовремя спохватился. Ты б вить все одно не отступилась, Нелли, не мытьем, так катаньем. Зелья штука страшная, вспомни хоть Танатова. — Сами же, батюшка, говорили в монастыре, что мы с Катькою должны барышне помочь, — обиделась Параша. — Не единственный то был путь для помощи, ну да ладно, — отец Модест вздохнул. — Отче, а что станется с Игнотусом? — спросил Роскоф. — Его-то небось не имеет смыслу продавать монгольцам, больно уж он того, хорошо с ними ладит. — Он умрет, — ответил отец Модест безразличным тоном. — Только не тут, а в Москве. — Тащить его в Москву, чтоб там убить? — Катя присвистнула. — Не убить, а казнить, Катерина, ибо убийство есть произвол, а казнь — закон. Зачем его тащить, сам доедет. — Один?! — Нелли поворотилась столь резво, что отливающий багрянцем черный сук, угодивши под ее сапог, оборотился рычагом, и на ее одежду обрушился целый фейерверк алых головешек. — Да чего ж ты творишь? — Параша, вскочив, отряхнула подол.

Об этой истории
Россия XVIII столетия. Три девочки-подростка: дворянка, цыганка, крестьянка. Три подруги, три магии — деревенская, цыганская, дворянская (магия драгоценных камней). Обстоятельства вынуждают девочек-волшебниц сразиться с сатаною по имени Венедиктов, проживающим в блистательном Санкт-Петербурге. Враг, разумеется, будет разбит, но какие приключения произойдут с подругами прежде! Им помогут загадочный молодой священник, французский фехтовальщик, по неизвестной для него самого причине покинувший родину, новгородские купцы и бродячие цыганы. Подругам откроются тайны страшного XVI века, времен Ивана Грозного. События этого жуткого времени тайно продолжаются в просвещенном XVIII столетии! ... Действие развивается в дворянских усадьбах и монастырях, на большой дороге и на постоялых дворах, в маленьких городах и в Санкт-Петербурге, в последнем — во время большого наводнения.





