Очень скоро Нелли принялась тайком позевывать в ладошку: вопросов у отца Модеста к Индрикову была тьма, но все прескучные. Так, занимало его, к примеру, только ли холостяцкие вечера у Венедиктова в Москве, либо бывают и балы. Выяснилось, что балы Венедиктов дает, но вить не плясать же с ним. — А заседлать бы лошадей, — Катя давно уж убрала локти со стола и, свесившись со стула, поигрывала ножиком, который то вытаскивала из голенища, то прятала снова. — Москвы еще посмотреть не успели. Когда отец Модест как раз пошел выяснять, бывает ли на тех балах старая княгиня Китоврасова, Нелли склонилась к Катиной правоте. Сколько ж можно подслушивать то, что вовсе и неинтересно? — Нелли, постой! — уловив краем глаза движение, отец Модест предостерегающе поднял руку. — Этого я сейчас отпущу, а по городу кататься без дела нам покуда ни к чему. — Отпустите?! — в один голос закричали Нелли и Катя, а Параша распахнула глаза в безмолвном изумлении. — А куда ж его, не впрямь же в капусту? Нехорошо выйдет чужие овощи портить. — А ну-ка к Венедиктову побежит?! — Нелли было не до шуток. — Прокаженная душа, сколько ж от тебя останется, коли соскрести коросту златолюбия и азарта? — отец Модест с суровым сожалением разглядывал Индрикова. — Не больше горошины, я чаю. И все ж таки горошина есть. Я дам тебе единственный шанс. Ты слыхал, что сделалося с приятельницей твоею или же хочешь поглядеть сам? — Дети говорили меж собою… Я слышал… Я знаю… — Индриков облизнул сухие губы. — Я был нужен ему молодым, потому избег ее сетей. А избегнуть их тщеславный кавалер мог, лишь зная правду. Он мне ее сказал. — И тогда ты устрашился, — продолжил отец Модест. — Но равно страшно было прервать и продолжить. А теперь слушай. Где твои деревни? — Под Пензою, — прошептал Индриков. — Так и гони на почтовых под Пензу, а прошенье об отставке вышлешь почтою, — приказал отец Модест. — Сиди в деревне тише воды ниже травы, да радуйся, что отделался щасливо. Быть может, ток мирных струй невеликой реки и треск сверчка за печкою очистят твою душу, если ж нет, то пусть удержит тебя страх. Ступай! Освобожденный от своих пут, Индриков резво вскочил на ноги и, ни на кого не обернувшись, не прощаясь, метнулся к дверям. На пороге он споткнулся, упал на одно колено, но тут же поднялся. Стук его шагов затих. — Об этом мы больше не услышим, — сказал вслед отец Модест. Глава XLI — Ох, моченьки нету, сейчас свалюсь! — Нелли, хохоча, пробежала еще полдюжины шагов и упала на оттоманку. — Какой враг натуры только выдумал такую несуразность? — Мне доводилось слышать, то была маркиза де Помпадур, красавица минувших лет. — Роскоф, усевшийся по-мальчишески на подоконнике, не без интереса наблюдал за мучениями Нелли, учившейся ковылять в туфельках с высоченными красными каблуками.

Об этой истории
Россия XVIII столетия. Три девочки-подростка: дворянка, цыганка, крестьянка. Три подруги, три магии — деревенская, цыганская, дворянская (магия драгоценных камней). Обстоятельства вынуждают девочек-волшебниц сразиться с сатаною по имени Венедиктов, проживающим в блистательном Санкт-Петербурге. Враг, разумеется, будет разбит, но какие приключения произойдут с подругами прежде! Им помогут загадочный молодой священник, французский фехтовальщик, по неизвестной для него самого причине покинувший родину, новгородские купцы и бродячие цыганы. Подругам откроются тайны страшного XVI века, времен Ивана Грозного. События этого жуткого времени тайно продолжаются в просвещенном XVIII столетии! ... Действие развивается в дворянских усадьбах и монастырях, на большой дороге и на постоялых дворах, в маленьких городах и в Санкт-Петербурге, в последнем — во время большого наводнения.





