ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Россия XVIII столетия. Три девочки-подростка: дворянка, цыганка, крестьянка. Три подруги, три магии — деревенская, цыганская, дворянская (магия драгоценных камней). Обстоятельства вынуждают девочек-волшебниц сразиться с сатаною по имени Венедиктов, проживающим в блистательном Санкт-Петербурге. Враг, разумеется, будет разбит, но какие приключения произойдут с подругами прежде! Им помогут загадочный молодой священник, французский фехтовальщик, по неизвестной для него самого причине покинувший родину, новгородские купцы и бродячие цыганы. Подругам откроются тайны страшного XVI века, времен Ивана Грозного. События этого жуткого времени тайно продолжаются в просвещенном XVIII столетии! ... Действие развивается в дворянских усадьбах и монастырях, на большой дороге и на постоялых дворах, в маленьких городах и в Санкт-Петербурге, в последнем — во время большого наводнения.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Небрежной походкой ступая по утоптанному земляному полу, Нелли приблизилась к ближнему от дверей столу и уселась на скамью. Надо думать, положено ждать, покуда прислуга подойдет и спросит, чего угодно откушать. Катя, замешкавшаяся у лошадей, вошла за Нелли. Сроду не доводилось Нелли сиживать за таким грязным столом. Казалось, бурую столешницу никогда не скоблили ножом, как делают это в деревенских домах. — Лучше каждый раз ночевать в стогу или в лесу, чем в таких местах, — негромко сказала она Кате, с осанкою заправского лакея вставшей за ее спиной. — В погожую ночь да летом — лучше. Ну как август студеный будет? — так же тихо отозвалась та. — Здесь наверное клопы и блохи. — Что подать молодому барину? — осведомился ражий детина с низким лбом, выбравшийся, наконец, из огородки. — Курники, крупеники, подовые нынче удались. — Принеси курников, да человеку моему погодя еще щей, мне не надо. А главное — чаю. — Чаю не подаем-с, — детина туповато глянул исподлобья. — Разве узвару или квасу. — Ну ладно, принеси тогда квасу, светлого. — Нелли нахмурилась. — Чай подают в заведении на площади, сударь, — оборотился к Нелли один из посетителей. — Там почище и заведена настоящая немецкая урна, которую наши острословы еще называют самоваром. Мне вспомнилося сейчас невольно, как сам я пострадал от местной дикости. Благоволите ли послушать? Был молодой человек лет восемнадцати и глядел чрезвычайно непринужденно: без камзола, что валялся на лавке, в белой распахнутой сорочке и шитом розанами шелковом жилете, без парика, который успешно заменяли мягкие каштановые волоса, недлинные, но кучерявые, как руно. Румяное, курносое и добродушное лицо его располагало, хотя Нелли пришлось напомнить себе, что она — не дама нынче, следовательно, у молодого человека нету оснований спешно тянуться за верхним платьем. — Охотно послушаю, сударь, — с улыбкой ответила она. — Здешний дворянин Алексей Ивелин, — представился тот, подходя к Нелли. — Роман Сабуров, еду из родительского имения. — Дело было минувшей зимою. — Ивелин уселся напротив Нелли. — Как единственный наследник престарелой тетушки, что обитает в деревне безвылазно, решился я навестить родственницу. Само собою, клади набрал два возка, в деревне не добудешь ни чтения, ни помады с духами, ни мушек. — Но о чем-то, однако ж, позабыли? — осведомилась Нелли. — Ни об едином пустяке! Предусмотрел все, вот Филиппушка не даст соврать! — Ивелин кивнул на своего товарища, что сидел еще за прежним столом, на котором, кроме штофа и посуды, Нелли заметила стаканчик и разбросанные кубики костей. Тот белозубо улыбнулся из темноты: на вид он был годами пятью старше Ивелина. — В том числе запасся и чаем, отменным и дорогим, не сидеть же на сбитнях.