Комната плывёт перед глазами.
Но я заставляю себя оставаться на месте.
Потому что нельзя. Потому что сначала – дело. Потому что за этим – жизнь человека.
– Ну? – голос Самира вырывает меня из этого внутреннего ада. – Пока хуевое приветствие, пташка.
– Манеры у тебя тоже не лучшие, – говорю я. – Так сложно не выражаться?
– Когда ты выглядишь так, словно планируешь мне мозги выебать? Определённо сложно. В чём срочность встречи была?
– Мне нужна твоя помощь. И я… Мне сложно об этом говорить. Даже думать сложно. Так сильно к тебе хочется.
Я буквально падаю в кресло, стоящее у стены. Оно скрипит подо мной, прогибается, принимает моё дрожащее тело.
Сердце колотится так, что, кажется, сейчас выпрыгнет. Удары отдаются в висках. Воздух застревает где-то в трахее, не доходя до лёгких.
– Так а хули на другом конце комнаты? – Самир выгибает бровь. – Сюда иди.
– Не могу, – мотаю головой. – Я не знаю, как правильнее. Вроде и обсуждать дела перед нормальным приветствием… Неправильно. Словно я торгуюсь. Мол, согласишься – и тогда же…
– А ты торгуешься?
– Нет! Я попросить тебя хочу. Но пойму, если откажешь. А просить в конце разговора… Это словно все милости были лишь для того, чтобы ты согласился.
Я прокручиваю в голове оба варианта снова и снова, и оба кажутся неправильными.
– Я просто никогда тебя ни о чём не просила, – мой голос звучит хрипло, с противной, дребезжащей ноткой. – И не знаю, как это правильно сделать.
Я смотрю на него. Впиваюсь взглядом в его лицо в ожидании. Словно он знает. Словно он – тот самый компас, который укажет верное направление.
Словно Самир всё решит правильно, единственно верно, так как надо.
И он решает. В один миг мужчина оказывается рядом с моим креслом. И в тот же момент его руки смыкаются на мне.
Подхватывают под спину и под колени. Резко, властно, без предупреждения поднимает меня на руки.
А потом Самир просто усаживается в кресло, где я только что сидела. И устраивает меня на своих коленях.
Сердце пропускает удар. А потом пускается в такой бешеный пляс, что перед глазами всё кружится. Горячая волна ударяет в голову.
Ладони Самира сжимаются на моих бёдрах, удерживая меня на месте. Жар от его касаний проникает сквозь джинсы, прожигает кожу.
Мои пальцы сами скользят по его плечам. Я провожу ладонями выше – к его шее. Кожа горячая, пульсирующая.
Все сомнения исчезают. Растворяются в запахе его одеколона. Тают под его руками. Сгорают в огне, который полыхает между нами.
Мне так хорошо, что словами не передать. Так хорошо, что хочется плакать от счастья.
Я прижимаюсь щекой к его щеке. Щетина колется – приятно, остро, будоражаще. Я трусь об неё, как кошка, мурлыкать хочется.
– Говори что нужно, пташка, – требует Самир. – Я сделаю.
– Обещаешь? – шепчу я.
– Да.






