ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

– Ты моего брата засадила. А Барс без бабы неуправляемым становится. Поедешь исправлять косяк. – Как? Куда?! – На зону. Позу выберешь сама. Если Барс позволит. Кто же знал, что идея посадить плохого дядю может принести проблемки? Все! Все, блин, знали. Одна я дурочка решила написать заявление на какого-то там Тарнаева. Который оказался криминальным авторитетом по кличке Барс. Наглый, опасный непредсказуемый ублюдок, который привык ломать людей. Хищник, запертый в клетке. И теперь я оказалась наедине с ним. На целых три дня. – Я, знаешь ли, три месяца на сухом пайке, – ухмыляется Барс. – Из-за тебя. Придётся отрабатывать. В тексте есть: невинная героиня, эмоции на грани и очень откровенно Содержит нецензурную брань. Ограничение: 18+

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А я даже не могу его отчитать. Нет сил.

Я устала. Господи, на сколько же я устала.

Я опускаюсь обратно на барный стул, обнимая пальцами кружку с чаем.

– Пока Самир обойдётся без подарков, – наконец произносит мужчина. – Он в изоляторе. Без доступа.

Булат толкает по столешнице второй стакан, наполненный алкоголем. Бокал тормозит возле моих пальцев.

– Выпей, – чеканит мужчина. – Выглядишь так, словно сейчас отключишься.

– Это забота? – я качаю головой. – Я не хочу пить.

– Это не забота. Мне, если честно, абсолютно похер на тебя. Но я не собираюсь тебя успокаивать или терпеть истерики.

Я ценю честность Булата. Так намного проще.

Я тянусь к стакану, а после делаю несколько жадных глотков коньяка.

Горький вкус будоражит рецепторы. Он обжигает нёбо. Спускается по горлу, проходясь языками пламени по внутренность.

– Тогда зачем ты здесь? – я морщусь. – Рэкет, и квартиру хочешь отобрать?

– Барс хотел убедиться, что ты не влипла в какую-то хуйню, – кривится Тарнаев.

– Но если он в изоляторе, как ты…

Я замечаю малозначительный взгляд Булата и замолкаю. Ясно. Законы для них не писаны. Почему я вообще всё ещё удивляюсь?

Почему это всё ещё царапает внутри?

– Вы вроде не близки, – тяну я. – Так почему ты вообще здесь? Я думала, что тебя это не будет заботить…

– Меня заботит то, что этот идиот застрял! – рявкает Булат. – И не сделает, что обещал. Все планы по пизде.

– Я так понимаю, что УДО отменяется.

– УДО? Этот ублюдок, блядь, новый срок получит.

Булат опрокидывает в себя весь коньяк, с шумом ставит бокал на столешницу. А у меня в ушах звенит.

Новый срок.

Я смотрю на Булата, и его лицо расплывается, превращается в пятно, в тень, в ту самую серость, которая заполнила мою жизнь.

Я пытаюсь сфокусироваться, но не могу. Не хочу. Не вижу смысла. Потому что новый срок – это не дни, не недели, не месяцы. Это годы.

Годы без него. Годы без нас. Годы пустоты, которая и так уже стала моей клеткой.

Стены, которые я строила так долго, так тщательно, так отчаянно, падают, подминая под обломками то, что ещё пыталось держаться.

Стены из надежды, что он выйдет, что всё наладится, что мы сможем начать сначала.

Стены из веры, что любовь может всё. Стены из иллюзий, которые я называла будущим.

Любовь не может всё. Я знаю это теперь.

Любовь не может остановить кулак, который уже взлетел. Не может вернуть обещание, которое разбилось вместе с лицом Гера.

Не может заполнить пустоту, которая осталась после того, как зверь показал свои когти, и они оказались острее, чем я думала.

Фундамент, на котором я держалась, трескается, расползается, превращается в пыль.

– Новый срок? – шепчу я. – Большой?

– Большой, – отрезает Булат.

Я могу лишь кивнуть. Внутри всё рвётся, раздирая душу. Это не боль. Боль – это когда остро, когда жжёт, когда режет. Это – смерть.