После этих слов пара ше’ру молниеносно двинулась через толпу к дому пекаря, чтобы вырезать его потомков, несущих в своей крови след Сумрачного двора. Семьям других мятежников повезло больше, но их самих смерть уже поджидала – следом за взмахом руки баргата оставшиеся подле него ше’ру привели механизм в действие, четвертуя всех прикованных к помосту мужчин.
Все произошло настолько быстро, что я даже не успела отвернуться.
Кровь обагрила плащ и лицо верховного баргата, в то время как сильный порыв ветра сорвал с его головы капюшон, взъерошив черные волосы.
Я застыла, не в силах отвести глаз от его лица, настолько красивого и мужественного, что мое сердце пропустило удар. Острые скулы, идеальной формы губы, волевой подбородок, прямой нос, длинные темные ресницы – никогда раньше я не видела столь идеального мужчину.
Я по привычке придержала свой капюшон накидки, чтобы он окончательно не соскользнул с головы. И все мысли тут же испарились, когда в толпе баргат неожиданно нашел глазами меня.
Резкий, пронзительный взгляд буквально пригвоздил меня к месту. Тяжелый и прямой, он походил на стрелу, нацеленную прямо мне в грудь.
По всей видимости, Шаяна ничуть не смущали ни кровь, которая окропляла его лицо и плащ, ни покачивающиеся позади него останки мятежников.
Время для нас двоих словно застыло. И в мире остались существовать только он, да я.
Чуть позже откуда-то издалека ветер донес до моих ушей стенания пекарской жены и предсмертные крики его детей, пока верховный баргат продолжал безотрывно смотреть на меня. Он как будто уже обнаружил секреты, которые я хранила с рождения. Как будто уже знал, кто я, и открыто предупреждал своим взглядом красноречивее любых фраз: «Ты следующая. Я приду и за тобой».
2
2
Ребекка
С тех самых пор, как я покинула Ивлир на корабле, этот взгляд продолжал преследовать меня во сне и наяву.
Проснувшись в холодном поту и с колотящимся в груди сердцем, я не сразу поняла, что нахожусь в пещере на Пустом острове, а не на площади, где баргат казнил мятежников. Дрожащими руками я открыла флягу, расплескав половину воды себе на грудь прежде, чем глотнула оттуда и наконец смочила пересохшее горло.
« Дура. Я ведь сама иду прямо ему в руки. Не убегаю, не прячусь, наоборот, изо всех сил стремлюсь в Лармар, где он всем заправляет. Дура, дура, дура!» – ругала я себя.
Сердце не желало восстанавливать нормальный ритм, а воображение вновь и вновь рисовало образ верховного баргата – могущественного, сильного и невероятно красивого мужчины. И я чувствовала себя еще большей идиоткой, ведь вместо того, чтобы представлять, как его руки сомкнутся на моей шее и сожмут ее, я продолжала вспоминать его прекрасное лицо.
Невероятно притягательный палач – именно так я описала бы верховного баргата Шаяна.






