Вокруг собрались все – Жанна, Астер, Жерар, Бенедикт, Агнесса, Мирк, и новые – Эрик, Ольнара, Жак. Смотрели с тревогой.
– Всё хорошо, – сказала я, отогревшись. – Память начала возвращаться. Немного, но начала.
Жерар просиял:
– Я знал! Я знал, что герцог справится!
– Он справился не до конца, – предупредила я. – Но трещина пошла. Теперь само пойдёт.
– Главное – начало, – философски заметил Бенедикт.
Ночью мне снились обрывки. Мать, улыбающаяся надо мной. Книги в пансионе. Строгая наставница, которая говорила: «Ты способная, Анна, но слишком упрямая». И снова – тьма, и голос: «Ты должна забыть».
Я проснулась с криком, но быстро успокоилась. Амулет на груди грел, успокаивал, словно говорил: «Я с тобой».
Вильгельм появился под утро.
– Слышал, – сказал он. – Хорошие новости.
– Хорошие? – усмехнулась я. – Я почти ничего не вспомнила.
– Но начало положено, – возразил он. – Теперь жди. Память – она как вода. Найдёт трещину и просочится.
– Ты прав, – вздохнула я. – Придётся ждать.
– А пока – живи, – призрак улыбнулся. – У тебя полон дом народу, дел невпроворот. Не до воспоминаний.
Я улыбнулась в ответ. Он был прав.
Утром я спустилась вниз, где меня ждали завтрак, воркотня Жанны, смех Астер и Ольнары, стук топора во дворе – Эрик с Мирком рубили дрова. Жизнь продолжалась.
Глава 33
Глава 33
С неделю после визита к герцогу в усадьбе было тихо. Память не возвращалась – только редкие обрывки по ночам, от которых я просыпалась в холодном поту. Мать, луг, книги, строгий голос наставницы. И тьма. Всегда тьма в конце.
Но жизнь брала своё. Эрик с Мирком перекололи все дрова, какие нашли, и принялись чинить сарай. Жак таскал хворост из леса – силками с Жераром они всё же поймали ещё пару зайцев, так что с мясом стало полегче. Ольнара с Агнессой перешили всю старую одежду, какую нашли в доме, и теперь у всех были если не новые, то хотя бы целые вещи.
Я сидела в малой гостиной с «Травником», когда во дворе послышался знакомый скрип саней. Выглянула в окно – и вздохнула.
Эдгар. Снова один. Снова с букетом засушенных цветов (откуда он их взял зимой? Видимо, в оранжерее вырастили специально для таких случаев).
– Госпожа! – Астер влетела в комнату. – Там этот… Харасский. Приехал.
– Вижу, – ответила я, откладывая книгу. – Чай готовь. И побыстрее, чтобы он долго не засиживался.
Эдгар вошёл в холл, сияя, как начищенный самовар. Шуба новая, шапка с соболем, сапоги скрипят. В руках – те самые цветы, перевязанные атласной лентой.
– Баронесса! – воскликнул он, делая шаг ко мне и пытаясь поймать мою руку. – Как я рад вас видеть! Вы сегодня просто ослепительны!
Я ловко спрятала руки за спину:
– Господин Эдгар, здравствуйте. Проходите, чай уже готов.
В малой гостиной он уселся на своё обычное место – то самое, где всегда сидел, приезжая с родителями.






