Только в этот раз я заметил кое-что ещё: в такт каждому слову голоса лоза на потолке разгоралась ярче. Излучаемый лозой свет стремительно нарастал в центре зала, в то время как остальная лоза становилась всё темнее. В какой-то момент он достиг такой интенсивности, что на него стало больно смотреть.
Раздался сухой треск, и одна из лоз, вьющихся под потолком, неожиданно упала вниз. Полностью сухая и безжизненная, она ярко контрастировала с налитым светом бутоном на конце. Пару раз мигнув, лоза в зале полностью потухла, оставив меня в почти полной темноте. Зачарованно глядя на бутон, со смесью страха и благоговения я наблюдал за тем, как лепестки раскрываются, являя миру прекрасный цветок, светящийся изнутри нежным изумрудным светом.
Этот свет был не таким, как тот, что излучала лоза. Он не был призрачным и зловещим. Этот чистый, изумрудный свет вызывал ассоциации с жизнью, счастьем, с детством, с самим бытием. Я так и стоял, потонув в омуте этих эмоций, пока громкий стук распахнувшихся дверей не выбил меня из транса.
Глава 3
Глава 3
– Повелитель! – встревоженный голос Алостира завершил то, что начал стук дверей. Сбросив дымку транса, я медленно поднялся с колен, гадая: когда я успел на них встать? Проклятый цветок оказывал гипнотическое воздействие. Стараясь не смотреть на него лишний раз, прикрыл глаза и, ориентируясь на голос, развернулся в сторону старика.
– Что тебя так встревожило, жрец? – поинтересовался я, поднимаясь на ноги. Колени прострелило болью, суставы хрустнули, однако по ощущениям двигаться стало легче. Похоже, краткий транс (если он, конечно, был кратким) меня странным образом освежил. Впрочем, общее состояние оставалось отвратительным.
– Йорх… он покидает нас! – едва не плача произнёс священнослужитель. Его взгляд упал на цветок. Он замер, положил посох на пол, а в следующий миг бухнулся на колени – да так, что удар пришёлся на посох. Меня даже от одного вида передёрнуло: боль этот фанатик сейчас испытал чудовищную. Тем временем жрец Йорха начал хрипло петь. Это был тот самый горловой напев из моего кошмара, сопровождающий моё пробуждение в теле Гласа Йорха.
Алостир медленно поднялся. Ряса скрыла изуродованные шипами колени безумного жреца. Как он сумел подняться – непонятно. А он шагнул к иссохшей лиане и таинственному цветку. Блеснул кинжал, тот самый, словно созданный из лозы. Ухватив левой рукой иссохший стебель, он даже не поморщился, когда острые шипы разодрали ему мякоть ладони. Кровь священнослужителя стекала по стеблю. Не прекращая напевать, жрец взмахнул кинжалом и срезал изумрудный цветок за мгновение до того, как стекающая по лозе кровь добралась до лепестков.






