ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он очнулся в теле воскресшего пророка. Мир вокруг — жесток и безжалостен. Здесь вера — оружие. Боль — источник силы. Теперь он Глас Йорха — повелитель культа, где страдание считается священным. Ему предстоит разобраться в чужом теле, чужой войне и чужом культе… и сделать их своими. ... Он построит империю на руинах чужой веры. Когда путь к спасению лежит через страдание — кем ты станешь на этом пути? Повелитель Янгель Влад Он очнулся в теле воскресшего пророка. Мир вокруг — жесток и безжалостен. Здесь вера — оружие. Боль — источник силы. Теперь он Глас Йорха — повелитель культа, где страдание считается священным. Ему предстоит разобраться в чужом теле, чужой войне и чужом культе… и сделать их своими. Он построит империю на руинах чужой веры. Когда путь к спасению лежит через страдание — кем ты станешь на этом пути? Глава 1 Глава 1 Тонкие ажурные снежинки, ночное небо, гул ветра. Безмятежность и холод снаружи, боль внутри. Не та боль, что приходит, когда ударяешь мизинец о косяк, а та, что выгрызает изнутри, напоминая, насколько скоротечна жизнь. Я выдыхаю, но выдох не сопровождается облачком пара.Все чувства вытесняет боль. Она наполняет меня до краёв, не давая ни думать, ни двигаться. Горловой речитатив ломает тишину. Ему вторят барабаны. Мрачный, пугающий напев нарастает,вместе с ним усиливается боль. Лучше бы я сдох. Миг – и вместо тьмы я стою в ярко освещённом круге… В моих руках огромный выщербленный меч, увитый колючей проволокой.Напротив меня – здоровенный бугай в жутк

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Дверь повозки открылась, и наружу вылез прямой как палка старик в робе с круглым амулетом на груди. Он бережно нес сверток с наследником барона. Полуторагодовалый мальчик был закутан в такое количество одежды, что казался просто крупным свертком в руках старика.

Тем временем на площадь вышла и странная процессия. Варвары остались внизу, а высокая фигура поднялась с волокуш.

Толпа зачарованно вздохнула, когда стало понятно, насколько высокой она была. Неторопливой, полной величия походкой фигура поднялась на помост. Доски жалобно скрипнули под ее весом. Вслед за ней на помост взошли остальные. Лишь двое тащивших волокуши варваров остались внизу, сверля толпу немигающими взглядами.

– Жители Тампфута, вы взывали о милосердии! Ваш владыка искал его, и он его нашел! – Низкий, полный силы голос прорезал гомон толпы как нож масло. Рванув плащ, фигура одним движением сдернула его с себя.

Толпа подалась назад, особенно впечатлительные всхлипнули от страха. Под накидкой скрывалась жуткая черная броня, перевитая лозой, и лоза эта шевелилась. Но самое жуткое было другое! Сквозь узкие прорези его шлема светились два яростных зеленых пламени.

– Милостью Йорха, я повелеваю даровать исцеление наследнику барона! – Провозгласил жуткий воитель. А следом накидки скинули остальные шестеро.

Ослепительно красивая женщина в белом платье, перевитом колючей лозой; слепой старец с жуткими шрамами на том месте, где должны быть глаза; и тоненькая молодая девушка, поддерживающая его под руки. Последними накидки скинули четверо мужчин. Все были одеты одинаково – широкие штаны. В толпе кто-то испуганно взвизгнул, увидев, насколько плотная сетка шрамов покрывает тела мужчин.

– Барон, вы совершаете ошибку, – произнес имперский целитель, подойдя ближе к барону.

– Заткнись! – зло шикнул на него Харис, забирая свое дитя, хотя надо признаться, при виде этой странной компании сомнения зашевелились и в его голове.

– Это неправильно! – упрямо заявил старик, вперив в барона строгий взгляд.

– Веди Альсину, – приказал барон. – Не забывай, что я тебе плачу!

– Глупо… – прошипел старик и все же повиновался.

– Йорх милосердный, владыка милосердия, прими жертву! – пропела одетая в белое женщина. А четверо мужчин развязали обернутую вокруг талии колючую лозу и одновременно стегнули себя по спинам.

Тем временем бронированный гигант принял из рук барона дитя и передал его слепому старцу.

– Йорх милосердный, – запел тот неожиданно низким горловым голосом. Молитвенный напев разнесся над площадью, в нем сквозила тоска и надежда. В нем было обещание избавления от боли. Она и была обещанием исцеления.

Бронированный гигант же вытащил из-за спины нечто, излучающее яркий изумрудный свет.