ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он очнулся в теле воскресшего пророка. Мир вокруг — жесток и безжалостен. Здесь вера — оружие. Боль — источник силы. Теперь он Глас Йорха — повелитель культа, где страдание считается священным. Ему предстоит разобраться в чужом теле, чужой войне и чужом культе… и сделать их своими. ... Он построит империю на руинах чужой веры. Когда путь к спасению лежит через страдание — кем ты станешь на этом пути? Повелитель Янгель Влад Он очнулся в теле воскресшего пророка. Мир вокруг — жесток и безжалостен. Здесь вера — оружие. Боль — источник силы. Теперь он Глас Йорха — повелитель культа, где страдание считается священным. Ему предстоит разобраться в чужом теле, чужой войне и чужом культе… и сделать их своими. Он построит империю на руинах чужой веры. Когда путь к спасению лежит через страдание — кем ты станешь на этом пути? Глава 1 Глава 1 Тонкие ажурные снежинки, ночное небо, гул ветра. Безмятежность и холод снаружи, боль внутри. Не та боль, что приходит, когда ударяешь мизинец о косяк, а та, что выгрызает изнутри, напоминая, насколько скоротечна жизнь. Я выдыхаю, но выдох не сопровождается облачком пара.Все чувства вытесняет боль. Она наполняет меня до краёв, не давая ни думать, ни двигаться. Горловой речитатив ломает тишину. Ему вторят барабаны. Мрачный, пугающий напев нарастает,вместе с ним усиливается боль. Лучше бы я сдох. Миг – и вместо тьмы я стою в ярко освещённом круге… В моих руках огромный выщербленный меч, увитый колючей проволокой.Напротив меня – здоровенный бугай в жутк

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Говорить придётся вам, – неожиданно заартачился Алостир. Руки его сжались на посохе с такой силой, что по древку заструилась кровь. Заглянув священнослужителю в глаза, я не нашёл там ничего, кроме огня его извращённой веры. Не похоже, что он врёт. Алостир вообще подозрительно лоялен ко мне. Если бы у нас кто-то из церковных иерархов лишился памяти, его от руководства, неверняка, отстранили бы.

– Веди, – приказал я, твёрдо намереваясь довести начатое до конца.

Алостир коротко поклонился и направился к выходу из моих покоев. Стук его посоха эхом отзывался в стенах. Я двинулся за ним. За прошедшее время я почти привык к своему новому телу, постоянный скрип суставов больше не пугал, однако хотелось бы тело попрезентабельнее. Сейчас я больше иссохший труп напоминаю, чем живого человека. В таком виде разве что с фанатиками Йорха разговаривать, любой нормальный человек будет драпать от меня в ужасе.

Пока я копался в своих мыслях и целях на ближайшее будущее, до моих ушей донеслось едва слышное горловое пение. Выдолбленный в скале проход, освещённый призрачным, едва заметным светом лозы, неожиданно закончился. Мы оказались в удивительно просторной пещере. Лозы было не просто много – она занимала большую часть пространства, формируя что-то вроде маленьких колючих клетушек, которые громоздились друг на друга в три этажа. Вспомнив основы математики, я прикинул, что в пещере девяносто таких вот незамысловатых комнатушек, целиком состоящих из шипастых лоз.

– Глас Йорха требует тебя, Ларт! – заорал Алостир торжественно и для большего эффекта саданул пятой посоха в камень пола. Разнёсшийся по пещере металлический звон заставил лозу заскрипеть и зашевелиться. Спустя мгновение плетённая из шипастой лозы дверца на одной из клетушек со скрипом распахнулась. Из оттуда вылез покрытый кровью, шрамами и царапинами человек. Был он бос и оголён до пояса. Ноги его покрывали лишь широкие изодранные шаровары. Спустя мгновение он шустро спустился по верёвочной лестнице. Обилие шипов ему, казалось, ничуть не мешало. Ещё один псих – мелькнула в голове тревожная мысль.

– Ларт внемлет словам Гласа Йорха, – торжественно произнёс окровавленный фанатик. Кажется, Алостир называл их посвящёнными боли. Я тогда, помнится, подумал, что это очередное красивое название для религиозного чина, но всё, похоже, оказалось куда более прозаично. И от этого становилось жутко. Я не представляю, что должно твориться у человека в голове, чтобы он добровольно залез в подобную свитую из лозы клетушку. Обилие порезов и свежих царапин на теле Ларта прямо говорило, что внутри клетушки растение столь же колюче, как и снаружи.

– Во славу Йорха нам нужно принести великую жертву, – начал я, стараясь подражать Алостиру.