И божество это, в отличие от Йорха, неоднозначным не было – это был вполне себе классический бог Разрушения, во всяком случае так это преподнёс мне жрец.
– Тогда остаётся признать, что мы подвели Йорха, храм не спасти, и следующий набег кого угодно уничтожит святилище, – подначил я священнослужителя. Жизненный опыт подсказывал мне, что безвыходных ситуаций не бывает, а людям свойственно сужать поле возможных решений до удобного минимума.
– Повелитель! – вскипел Алостир. Его собственный фанатизм теперь лишал его удобного оправдания.
– Тогда давай решим вопрос с людьми, – начал я, выдержав долгую паузу и сверля жреца взглядом. Особого эффекта не добился, но попробовать стоило. – Если с Наральдитами я совладать не смог, то давай подумаем, как наладить отношения с бароном, – закончил я.
– Повелитель, люди барона нападут на нас, едва увидят символы нашей веры, – вновь принялся за возражения священнослужитель.
– Тогда надо, чтобы они их не увидели.
– Повелитель, я не понимаю? – уставился на меня жрец. – Йорх явит нам чудо и сделает своих верных последователей невидимыми? – Скепсис в голосе Алостира сильно меня удивил: нечасто увидишь, чтобы жрец так открыто сомневался в могуществе своего бога.
– Нет, мы не будем тревожить Йорха по таким пустякам. Мы переоденем наших людей, а символы веры оставим в храме, – отмахнулся я. Чем больше я обдумывал свою мысль, тем больше она мне нравилась.
– Ни один посвящённый боли не будет скрывать священную лозу и дарованные ей раны и боль! – взвился Алостир. Чувствовалось, что моё предложение чем-то сильно задело священнослужителя. Но, не зная основных догматов, я не понимал, чем. Я честно пытался понять, кто такой Йорх, и даже выслушал пару лекций от Алостира на тему благодати Йорха, однако даже неофиты явно знали о культе больше меня.
– Тогда они умрут, храм падёт, а Йорх будет забыт, – я решил давить до конца. Уж не знаю, чем сокрытие символов Йорха так его бесит, но других вариантов решения задачи пока не вижу. А значит, нужно продавить моё решение, благо жрец ко мне удивительно благосклонен. Если подумать, то он поразительно лоялен ко мне.
– Нет, – упрямо помотал головой священнослужитель, и в его тоне появились нотки враждебности.
– Нет, они не скроют их, или нет, храм не падёт? – поинтересовался я спокойно, уже понимая, что этот спор я, похоже, выиграл.
– Это ослабит Йорха и вас, – сдался наконец жрец.
– У нас нет выбора, эти риски придётся принять, – важно заявил я, пропустив слова священнослужителя мимо ушей. – Распорядись, чтобы самый смышлёный и молчаливый из посвящённых боли скрытно отправился в земли барона и разузнал, за что он так на нас взъелся.
– Моя власть не настолько велика, чтобы посвящённые согласились на кощунство.






