– Малец, ты испытываешь границы моего милосердия, – произнес я, и в следующий миг увитый шипастой лозой клинок с лязгом рубанул по бронированной лодыжке воина. Доспех выдержал, но с меча слетел кусок лозы и, словно живой, обвился вокруг лодыжки. Шипы со скрежетом царапали пластину брони, и, судя по тому, как скривилось залитое кровью лицо воина там, где стали не было, шипы добрались до плоти.
– Священная лоза подарит тебе благодать боли, прими ее, – произнес тот, кто управлял моим телом, и отвернулся.
А я наконец получил возможность увидеть, что нас окружало. Поединок – если это избиение можно так назвать – происходил на площади. На одном ее конце стояло сразу три храма. Один из них я узнал, пусть никогда и не видел в живую. Этот храм был прост и уютен даже с виду, а еще… оплетен шипастой лозой, только вот она выглядела иначе: ее сплошь покрывали цветы, мягко светившиеся зеленым. На мгновенье я даже испытал благоговение, глядя на это прекрасное зрелище.
Проснулся я так же внезапно, как и уснул. Голова была на удивление свежей. Уже второй день мне снились былые времена, и с каждым разом я все быстрее понимал, что сплю, зачастую прямо в самом сновидении. Каждый такой сон оставлял после себя множество вопросов, и, пожалуй, я уже готов пойти мучить Аластира расспросами.
С хрустом потянувшись, я поднялся с каменного ложа. Казалось бы, от сна на камне я должен бы уже развалиться, но тело, напротив, дышало жизнью. Прислушавшись к внутренним ощущениям, я вновь потянулся и с удовлетворением отметил, что тело слушается меня гораздо лучше. Даже кожа, покрывающая мои иссушенные конечности, казалось, стала не такой сухой, как раньше. Она больше не напоминала лист бумаги и все больше походила на собственно кожу.
С момента принятия решения о допуске последователей в клети боли прошло два дня. Каждое утро я начинал с инспекции склада. Под руководством Аластира он потихоньку приобретал прежний вид. Нет, следы грабежа все еще сохранялись, но с тех пор, как клети заполнились добровольцами (а не только посвященными), лоза стала куда щедрее, и нам не только хватало не умереть с голоду, но и даже оставались излишки. Но я понимал, что это временное решение: все пятеро последователей уже довели себя до такого состояния, что не могли продолжать. А значит, пришло время реализовать вторую часть моего плана.
Скрыв свою костлявую тушу под зеленой хламидой, я мазнул взглядом по шкафу, набитому фолиантами, и двинулся к выходу. Нужно будет спросить у Аластира, что там за манускрипты в моих покоях. Я брел по коридорам храма, лишь изредка замечая снующих по ним последователей.
– Повелитель, – звонкий девичий голос привлек мое внимание. Его обладательница почтительно склонила голову.






