ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Москва слезам не верит» — вот главное правило, которое нужно знать наизусть, если решила приехать в шумный мегаполис. А ещё, не следует доверять бандиту, который одним щелчком пальцев может превратить твою жизнь в ад. Провинциалка Анастасия Шерр «Москва слезам не верит» — вот главное правило, которое нужно знать наизусть, если решила приехать в шумный мегаполис. А ещё, не следует доверять бандиту, который одним щелчком пальцев может превратить твою жизнь в ад. Пролог Пролог — Ну что, поехали? — проводница ободряюще подмигнула и поставила стакан с чаем на столик. — Ага… Поехали… — я вяло улыбнулась женщине и уставилась в окно, за которым проплывали родные берёзки, которые увидеть снова смогу очень не скоро. Разумеется, если всё пойдёт по моему плану. — Столицу покорять, значит? — напротив меня присела пышная дама с копной рыжих волос, уложенных в замысловатую причёску. Я кивнула, доброжелательно улыбнувшись женщине. Была надежда, что на этом расспросы закончатся, но, увы, ожидаемого не произошло. — Дааа… — протянула мечтательно рыжая и уставилась в окно. — Я тоже двадцать пять лет назад в Москву рванула. Родители ругали, не отпускали, а я прыгнула в вагон и была такова, — она окунулась в свои воспоминания и я почувствовала себя лишней. — Там свою первую любовь встретила… Правда, через три месяца расстались и я вся в слезах вернулась домой, — совсем уж печально закончила женщина и я даже приуныла. Но я-то — Стефания Краснова! Меня не так-то легко до слёз довести. А уж о возвра

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ни хрена же себе… Тетушка!

Бандит вздернул брови и застыл с загадочной ухмылкой.

Мне стало страшно уже не только за себя, но и за женщину, которая явно не осознавала, с кем сейчас разговаривает.

— Откуда тебе известно моё имя и что нужно от моей племянницы? — похоже, Елена Львовна очень даже комфортно себя чувствовала, бесстрашно взирая на бандита.

Вот это да…

Кто бы мог подумать? Я тут уже мысленно была несколько раз изнасилована и убита этим маньяком, а она вон как…

Ох, не нарывалась бы тетушка.

— Так племянница ваша, Елена Львовна, половине города имя ваше растрезвонила. Ну да ладно. Скажите мне лучше, кто вас по фене базарить научил? — он откровенно насмехался над бедной старушкой и новая волна ярости захлестнула меня с головой.

Скотина бандитская!

— Так муж покойный и научил. О Сене Свердловском слышал чего? — Елена Львовна не спеша сняла сапоги и небрежно отбросила их в угол.

Я бы на её месте уже минут пять, как бежала, громко взывая о помощи. Да я и на своём месте рванула бы, только меня до сих пор крепко держал за руку бандюган.

— Вот оно что… — улыбка его исчезла, а в глазах промелькнуло… Уважение?

Вот уж никогда бы не подумала, что такие способны испытывать подобные чувства.

— Ага. Вот так. А ты что забыл здесь? Блатхата это тебе, что ли? Или старших совсем уже ни во что не ставите, засранцы малолетние?!

«Малолетний» засранец засмеялся и покачал головой.

— Это, конечно, полный пиз… Ладно, Елена Львовна, удаляюсь. Я вашего мужа лично знал, хороший мужик был. Правильный. Но племянница пусть пока по улице не бегает: а то, неровен час, пришибу нечаянно.

— Поняли тебя. Девку мою до усрачки напугал. Иди уже! — прикрикнула на него старушка и отошла от двери, широко её распахивая.

Бандит повернулся ко мне и, склонившись прямо к многострадальным губам, обдал их горячим дыханием.

— Будь хорошей девочкой, с другими дядями не гуляй. Ты моя теперь.

Я выпучила на него глаза и лишилась дара речи, чему несомненно нужно радоваться. Обстановка-то не та, чтобы выпендриваться, и дело уже отнюдь не в бородатом разбойнике. Как бы авторитетная тётушка сама меня не «отходила».

Бандит ушёл, на прощание что-то сказав старушке, но та лишь махнула рукой и захлопнула за ним дверь.

Молча сбросила с себя куртку и пошла на кухню. Я же осталась стоять подпирая стеночку, пока не раздалось громогласное:

— Иди сюда, дубина!

Потихоньку зашагала на кухню, где вот-вот свершится моя казнь.

— Елена Львовна… То есть, тётушка…

— Ой, заткнись, несчастная. Дня не прошло, как в Москву приехала, а уже на братков нарвалась. Ужин разогрей, что ли, — она присела на стул, вытянув перед собой ноги.

Так, значит, не выгонит? Или изгнание откладывается?

Вот будь я на месте тётушки, уже давно выперла под зад ногой такую проблемную «пассажирку».