Где ты, ебучий ушлёпок?
ГЛАВА 6
ГЛАВА 6
— Приехали, — Костя повернулся к ней и, как говорится, в зобу дыхание спёрло.
Блондинка взглянула на него своими синими глазами и сердце пропустило пару ударов.
Красивая она баба.
Ухоженная, яркая.
До невозможности хороша.
До скрипа в челюстях и зуда в ладонях. Так бы и потрогал её… Да и не только потрогал. Чем дольше смотрел на Катю, тем сильнее западал на неё.
Из года в год одна и та же история. Он смотрит и ничего не делает. Потому что баба друга.
Вот так бывает, когда желаемое совсем рядом. Кажется, только руку протяни и вот оно… А нельзя.
В этот момент Ворон завидовал единственному другу и ненавидел себя за это.
Презирал Матвея за то, что не ценит такую девушку и корил себя за то, что не может переступить через свои блядские принципы.
Как сопливый пацан сох по ней и сделать шаг навстречу своим желаниям не мог.
Не по понятиям за бабой друга волочиться. Да и не в том возрасте он, чтобы за тёлками бегать. В тридцать восемь уже как-то поздновато в Ромео играть.
Только как избавиться от этих ненужных… Ощущений? Назвать это чувствами Ворон не решался.
— Спасибо, Костя, — Катя с болью посмотрела на дом, что стал для неё тюрьмой.
— Вот я и дома, — произнесла еле слышно и радости в её голосе он не услышал.
— Кать, если боишься Матвея…
— Не надо. Ничего не говори.
— Кать, я помочь тебе хочу. Скажи, что мне сделать для тебя? — сам не понял, как вырвалось.
Посмотрел на неё, несчастную, и оборвалось что-то внутри.
Защитить вдруг захотелось…
Это, конечно, понятно всё. Обычное дело — мужской инстинкт защитника и покровителя. Только этим себя и тешил.
— Убей, — она не шутила.
Смотрела в его глаза и слёзы катились по щекам.
— Бляяя… Кать, прекращай, а! Ну хочешь я с Матвеем поговорю? Кать! На меня посмотри! — не выдержал, коснулся её лица и током каждую клетку прошибло.
Словно и не было того железного самообладания, с помощью которого держится вот уже до хрена лет.
Как увидел её впервые, словно в прорубь ледяную окунули. А потом год за годом всё больше погружался в эту бездну.
В глаза её посмотрит и собственное имя забывает.
— Нет Не нужно. Так только разозлишь… — убрала его руки, за что был благодарен — сам не смог бы оторваться.
— Зачем ты себя гробишь, Кать? Неужели кроме бухла больше заняться нечем? Да у тебя всё есть! Живи и радуйся! На хрена провоцируешь Матвея? Чего добиваешься?
Нервно закурил, комкая пустую пачку из-под сигарет.
— Что у меня есть, Кость? Я шлюха бывшая. У меня ничего нет. Даже трусы, что на мне — принадлежат Северу. И я ему принадлежу. Вот и всё. Ему удобно приходить домой и трахать меня, потом выталкивать из своей кровати, как ненужную тряпку. А я детей хочу, Костенька, — отвернулась к окну. — Семью любящую. Чтобы любили меня хочу.






