Более того, она сама попросила Севера об этом.
Сестра на тот момент уже давно покинула проклятую семейку, а ублюдки, что искалечили ей жизнь подохли в огне. Её страшную болезнь, «заработанную» в процессе обогащения сволочной семейки, вылечили.
Казалось бы, можно ведь начать новую жизнь…
Только она так же варится во всё том же дерьме, что и тогда.
Она всё та же вещь, которой пользуются и вытирают ноги. Её желания остаются лишь мечтами, а страх стал пожизненным спутником.
Она боится любить.
Боится сбежать.
Боится однажды ощутить холод металла у своего виска и умереть, так и не начав жить.
Никчёмная шлюха.
Захожу в дом и наблюдаю странную картину — Катя сидит на полу и рыдает в три ручья.
Это что же должно было произойти, чтобы эта стерва заревела?
Или очередной спектакль в мою честь?
— Перебухала, красотка? — на счет «красотки» я, конечно, погорячился.
Вся в соплях и растёкшейся «штукатурке» взирает на меня с презрением, как будто это я за бабки трахался, а не она.
— Отпусти меня. Не хочу тебя больше! Даже видеть не могу! Отпусти, Матвеюшка, а?
Всё ясно.
Началась старая песенка о главном, мать её.
— Иди проспись, заебала уже своими капризами.
Разворачиваюсь и иду к бару.
Охренеть как устал.
То малолетка права качала, то Влада, придурка, по всему городу искал, то теперь эта сучка со своей блядской свободой.
Такое ощущение, что в дурдоме прописался. Вокруг происходит нездоровая канитель и я в толк никак не возьму, где так «просвистел», что меня лохом объявили.
Особенно раздражает малолетка.
Вернее, мысли о ней.
Стояк, что стал уже хроническим напрочь отключает мозги и мне это нихрена не нравится.
— Если не идешь спать, тогда быстро пошла умылась и возвращайся ко мне, — наливаю себе почти полный бокал коньяка и выпиваю залпом.
— Как скажешь, о, великий и могучий господин, — ёрничает Катерина, но с пола поднимается.
Пью ещё и ещё. Потихоньку наступает расслабление и, закрыв глаза, не без улыбки вспоминаю дерзкую малолетку.
Да, определенно, надо её поиметь. Тогда и успокоюсь.
Неприятно ноют сбитые костяшки пальцев и с каким-то диким наслаждением вспоминаю, как отмудохал Влада.
После его звонка, словно переклинило.
Как представил, что этот недоразвитый трахунчик подкатывает свои яйца к моей малолетке, крышу снесло напрочь.
Сейчас же осознаю, что просто устал.
Ну трахну её разок, может два. На этом всё. Большего мне не нужно.
А пацана жалко. Разукрасил так, что мать родная не признает.
Зато с такой харей теперь никуда не свалит и на несколько дней я могу забыть о нём.
— Я здесь, милый, — стонет в ухо Катерина.
Я знаю, будь у нее возможность, грохнула бы меня спящего.
Но пока хорошо играет свою роль примерной содержанки и меня это полностью устраивает.
— Сними с себя эту тряпку, — дёргаю за пояс её халата и он падает к моим ногам.






