ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Москва слезам не верит» — вот главное правило, которое нужно знать наизусть, если решила приехать в шумный мегаполис. А ещё, не следует доверять бандиту, который одним щелчком пальцев может превратить твою жизнь в ад. Провинциалка Анастасия Шерр «Москва слезам не верит» — вот главное правило, которое нужно знать наизусть, если решила приехать в шумный мегаполис. А ещё, не следует доверять бандиту, который одним щелчком пальцев может превратить твою жизнь в ад. Пролог Пролог — Ну что, поехали? — проводница ободряюще подмигнула и поставила стакан с чаем на столик. — Ага… Поехали… — я вяло улыбнулась женщине и уставилась в окно, за которым проплывали родные берёзки, которые увидеть снова смогу очень не скоро. Разумеется, если всё пойдёт по моему плану. — Столицу покорять, значит? — напротив меня присела пышная дама с копной рыжих волос, уложенных в замысловатую причёску. Я кивнула, доброжелательно улыбнувшись женщине. Была надежда, что на этом расспросы закончатся, но, увы, ожидаемого не произошло. — Дааа… — протянула мечтательно рыжая и уставилась в окно. — Я тоже двадцать пять лет назад в Москву рванула. Родители ругали, не отпускали, а я прыгнула в вагон и была такова, — она окунулась в свои воспоминания и я почувствовала себя лишней. — Там свою первую любовь встретила… Правда, через три месяца расстались и я вся в слезах вернулась домой, — совсем уж печально закончила женщина и я даже приуныла. Но я-то — Стефания Краснова! Меня не так-то легко до слёз довести. А уж о возвра

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Более того, она сама попросила Севера об этом.

Сестра на тот момент уже давно покинула проклятую семейку, а ублюдки, что искалечили ей жизнь подохли в огне. Её страшную болезнь, «заработанную» в процессе обогащения сволочной семейки, вылечили.

Казалось бы, можно ведь начать новую жизнь…

Только она так же варится во всё том же дерьме, что и тогда.

Она всё та же вещь, которой пользуются и вытирают ноги. Её желания остаются лишь мечтами, а страх стал пожизненным спутником.

Она боится любить.

Боится сбежать.

Боится однажды ощутить холод металла у своего виска и умереть, так и не начав жить.

Никчёмная шлюха.

Захожу в дом и наблюдаю странную картину — Катя сидит на полу и рыдает в три ручья.

Это что же должно было произойти, чтобы эта стерва заревела?

Или очередной спектакль в мою честь?

— Перебухала, красотка? — на счет «красотки» я, конечно, погорячился.

Вся в соплях и растёкшейся «штукатурке» взирает на меня с презрением, как будто это я за бабки трахался, а не она.

— Отпусти меня. Не хочу тебя больше! Даже видеть не могу! Отпусти, Матвеюшка, а?

Всё ясно.

Началась старая песенка о главном, мать её.

— Иди проспись, заебала уже своими капризами.

Разворачиваюсь и иду к бару.

Охренеть как устал.

То малолетка права качала, то Влада, придурка, по всему городу искал, то теперь эта сучка со своей блядской свободой.

Такое ощущение, что в дурдоме прописался. Вокруг происходит нездоровая канитель и я в толк никак не возьму, где так «просвистел», что меня лохом объявили.

Особенно раздражает малолетка.

Вернее, мысли о ней.

Стояк, что стал уже хроническим напрочь отключает мозги и мне это нихрена не нравится.

— Если не идешь спать, тогда быстро пошла умылась и возвращайся ко мне, — наливаю себе почти полный бокал коньяка и выпиваю залпом.

— Как скажешь, о, великий и могучий господин, — ёрничает Катерина, но с пола поднимается.

Пью ещё и ещё. Потихоньку наступает расслабление и, закрыв глаза, не без улыбки вспоминаю дерзкую малолетку.

Да, определенно, надо её поиметь. Тогда и успокоюсь.

Неприятно ноют сбитые костяшки пальцев и с каким-то диким наслаждением вспоминаю, как отмудохал Влада.

После его звонка, словно переклинило.

Как представил, что этот недоразвитый трахунчик подкатывает свои яйца к моей малолетке, крышу снесло напрочь.

Сейчас же осознаю, что просто устал.

Ну трахну её разок, может два. На этом всё. Большего мне не нужно.

А пацана жалко. Разукрасил так, что мать родная не признает.

Зато с такой харей теперь никуда не свалит и на несколько дней я могу забыть о нём.

— Я здесь, милый, — стонет в ухо Катерина.

Я знаю, будь у нее возможность, грохнула бы меня спящего.

Но пока хорошо играет свою роль примерной содержанки и меня это полностью устраивает.

— Сними с себя эту тряпку, — дёргаю за пояс её халата и он падает к моим ногам.