– быстро восстановила дыхание Настасья. – И вам бегать нельзя. В положении же.
– Вот именно! – непонятно на что ответила и выпрямилась. – И я тебе говорила, чтобы мы общались на ТЫ.
– Не положено!
– Дак положи! Не вижу проблемы.
В дверь постучала я. У моей помощницы руки заняты. Не отдала мне ни сына, ни сумку.
Открыл дверь старичок, который, кроме как открыть дверь, уже ничего не смог бы сделать. Хорошо, что не выгнали его. Работает себе тихонько, помогает чем не тяжелым. Только молчит со мной в последнее время.
– Доброго утречка, Михал Борисыч. – раскрыла я рот в оскале улыбательном. – Как здоровьичко ваше?
Старичок в коричневом выглаженном костюме "с иголочки" внимательно рассмотрел мое лицо и пропустил. Надо бы сказать Тании Власовне, чтобы лекарям его показали. Вдруг зуб болит, а он и сказать не может? Сказала.
– Здоров он. – нахмурилась бабушка. – И со всеми разговаривает. Но он очень обидчив и, пока ты не исправишься, будет молчать.
– А что я такого сделала-то? – не поняла я. – Всегда вежлива, помогу, если уронит что, здоровья Михал Борисычу желаю.
– Борису Михайловичу. – сказала спустившаяся Тания Власовна.
– Это кто? – повернулась к ней.
– Это он. – ладонью указала она на старичка, ушедшего в сторону кухни.
Ой! Неудобно-то как. Пошла извиняться. С первых слов "прошу прощения Борис Михалыч" я была прощена. Даже пару комплиментов отхватила по поводу своего цветущего вида и девичьей памяти.
После завтрака опять прощание. Крытая повозка уже загружена вещами и гостинцами, извозчик ждет указаний, две кобылки топчутся на месте.
– Иди сюда, сынуля. – подхватила я Диму на руки. – Бабушкам и дедушкам привет передавай.
– Холосо. – серьезно кивнул он. – А ты пока от… от…
– Оттянись? – предположила я.
– Нет. – помотал головой сын. – От…
– Оттопырься?
– Бабуска! – повернулся он к Риате Власовне. – Как ты сказала?
– "Отдохнет мама" я сказала. – покачала она головой, глядя на меня.
Если бы я сейчас издала б какой-нибудь звук, то это был бы звук конфуза.
Уезжали все, махая нам руками в окошко повозки. Глаза опять защипало от слез.
– Что значит "оттопыриться"? – вернула меня из уныния Тания Власовна.
– Знаете, отдых – это смена деятельности. – важно высморкалась я в платок. – Погнали оттопыриваться! У меня есть идея.
У нас "товар" приехал, а "купец" на смотрины не явился.
У нас "товар" приехал, а "купец" на смотрины не явился.
В свой дом я вошла легонько напевая. Ну ладно. Горланила я.
– Я-а свобо-оде-ен, словно птица в небеса-ах!
Бабушка морщилась и даже страдала. Её можно понять. Голосом боженька меня одарил крепким, а вот со слухом небольшие проблемы. Иногда срываюсь, порой затягиваю, а бывает и слова теряются и я иду в пляс. И плевать, что музыка у меня играет только в голове.






