ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ. Нелёгкие времена наступили в глубинах Города – технократического мегаполиса с доминированием гигантских корпораций, организованных криминальных группировок и радикальными переменами в социальном устройстве. Главный герой, сделав выбор между покоем и служебным долгом, бросает вызов криминальным авторитетам и беспринципным коррумпированным чиновникам.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Это прошлое было открытой, кровоточащей раной в её коде. Она не была девушкой, отказавшейся от тела. Она была женщиной, пожертвовавшей собственным разумом, чтобы спасти любимого, и в итоге потерявшей всё, став монстром в собственных глазах и в глазах корпорации, создавшей её.

Мы с Никой молча смотрели на потухший терминал. Неоновый уличный свет рисовал на стене тревожные узоры. Теперь лаконичность Гретты, её одинокие странствия по сетевым пустошам и случайные акты милосердия по отношению к таким маленьким ребятам, как мы, обрели новый, трагический смысл.

Гретта не была беглой анархисткой, как мы все раньше думали. Она стала вечной вдовой, носящей в себе своего мёртвого возлюбленного, и вечной беглянкой, скрывающейся от тех, кто считал её и его своей собственностью.

Примерно через год после появления Гретты произошёл интересный случай, так оставшийся неразгаданным.

Всё началось с тихого сбоя. Не громкая атака на брандмауэры «Кибергена», не кровавая разборка на Чёрном рынке данных, а тихий, почти элегантный глюк. В самом сердце Дистрикта, на Плазе Трёх Лучей, где гигантские голограммы рекламировали последние модели роботов и виртуальные курорты, вдруг всё замерло.

Ровно на шесть минут и двадцать три секунды.

Неоновые вывески не погасли – застыли. Анимированные рекламные ролики зациклились на одном кадре. Даже светофоры замерли на жёлтом, вызвав лёгкий, но странно упорядоченный хаос на перекрёстках. Это не было похоже на хакерскую атаку. Атаки взламывают, сжигают, парализуют. Здесь же ощущалось иное – будто гигантская Сеть на минуты задержала дыхание.

И затем так же внезапно всё ожило. Машины тронулись, голограммы продолжили свой яростный танец, как будто ничего не произошло. Службы безопасности корпораций проверили всё и ничего не нашли. Списали на редкий сбой в энергосети. Инцидент был почти забыт всеми.

Но не мной. Потому что я в тот момент как раз пытался выйти на связь с Греттой через один из запасных её каналов. И в момент этого глюка мой терминал, старый, допотопный, который я никогда не подключал к городской сети напрямую, вдруг ожил.

На экране, залитом зелёными буквами, проступил текст. Только не её обычный лаконичный стиль общения – это был поток сознания, сумбурные обрывки, словно подслушанные мысли:

«…слишком ярко, эти огни… они жгутся даже здесь, за закрытыми веками, которых нет…»

«…аромат свежих кофейных зёрен…»

«…помнишь запах дождя на асфальте? Я помню. Я не должен помнить. Это не моё воспоминание…»

«…система диагностики: стабильность 98,4%. Ложь. Вращение на грани коллапса. Нужно держаться. Ради кого?»

«…Алекс?»

Сообщение длилось как раз ровно шесть минут и двадцать три секунды. Потом связь прервалась, и терминал снова погрузился в молчание.