ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В современном мире женщина не может позволить себе роскошь быть слабой. Героини романов Марины Крамер преодолеют любые препятствия на пути к своей цели, заставят считаться с собою каждого, кто захочет перейти им дорогу. Любовь таких женщин обжигающе горяча, а власть над мужчинами – безгранична. Следователь Лена Крошина получает новое дело – в разных районах города найдены полусгоревшие трупы с ножевыми ранениями. Она начинает расследование, в ходе которого выясняется, что к убийствам может быть причастен сын депутата и его подружка, занимающаяся ножевым боем. Приятель Лены Андрей Паровозников тоже работает над делом о серии нападений на квартиры бизнесменов и в какой-то момент оказывается главным подозреваемым. Сумеет ли Лена помочь ему и заодно встретить, наконец, любовь всей своей жизни? ... Марина Крамер знает, на что способна женщина-искусительница. Героини её романов обладают жгучим, как чили, взглядом, и твёрдым, как сталь, характером. Но при этом они – настоящие женщины в своих милых слабостях и в стремлении к счастью. А то, что к этому счастью приходится идти через тернии невзгод и ураган пуль – это закон жанра, в котором пишет Марина Крамер. Закон дерзкой криминальной мелодрамы!

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Однажды Крошина намекнула, что с такими навыками Виталий мог бы хорошо устроиться и зарабатывать, но тот только расхохотался:

– Вы так и не оставили попыток меня перевоспитать? Неужели вам до сих пор непонятно, что я привык жить на адреналине? И вся эта ваша нормальная жизнь – не для меня? Я делал то, что хотел, получал удовольствие и попутно – бабки, а вы предлагаете мне всю жизнь горбатиться в какой-то конторе за компом?

И Крошина поняла, что больше заводить эту тему не станет. Карманов, как любой адреналиновый наркоман, рано или поздно все равно закончил бы плохо – либо разбился бы на машине, либо оказался там, где, собственно, сейчас и находился. Вопрос был только в количестве жертв…

Веткина вела себя на допросах и следственных экспериментах совершенно иначе. Она не поднимала головы, смотрела все время в пол и отвечала на задаваемые вопросы тихо, почти невнятно. Она выглядела нездоровой, Лена всякий раз интересовалась ее состоянием, но Анна вяло отвечала, что все в порядке. Тогда Крошина решила назначить медицинское освидетельствование, и результаты привели ее в замешательство. Веткина оказалась беременна.

– Черт возьми… – расстроенно пробормотал зампрокурора Шмелев, когда Лена доложила ему результаты. – Это выходит, она, будучи уже в положении, спокойно расправилась с Гавриловым?

– Между прочим, вполне может оказаться, что именно Гаврилов был отцом этого ребенка.

Шмелев схватился рукой за лоб и покачал головой:

– Только этого не хватало! Что за чудовища нынче вместо женщин, а? Как будто с другой планеты их сюда выселили… Носить ребенка – и резать людей ножом… Ленка, объясни мне, что происходит?

– Если бы я сама это понимала, – вздохнула Крошина, наливая ему воду в стакан. – Теперь, конечно, это учтут при вынесении приговора, но в колонию она все равно уедет. Родит и будет досиживать – либо по УДО попробует выйти.

– Ребенка жалко.

– Ну, мы с этим ничего поделать не можем. Другие вырастают – и этот вырастет.

– Ленка, я иногда удивляюсь, на тебя глядя, – осушив стакан, пробормотал Шмелев. – Мы говорим сейчас о ребенке, который даже не родился еще, а уже приговорен за решеткой жить – и у тебя вообще никаких эмоций. Даже меня пробирает.

– Как будто вы в своей практике ни разу такого не видели. – Лена пожала плечами и отошла к окну. – Я стараюсь об этом поменьше думать, иначе не смогу объективно вести дознание. Я не хочу жалеть Веткину, а знаете почему? Потому что до сих пор мне снится то рука в аквариуме, то грудина с ребрами. И это я еще голову в холодильнике не видела, меня Крашенинников пожалел, сам ездил на обыск.