Гости: владелец медиахолдинга, вице-губернаторы, пара депутатов из Думы, блогеры... Я сама
настояла на том, чтобы пригласить побольше медийщиков. Владелец медиахолдинга Виктор Громов
не улыбается, как остальные. Смотрит на меня поверх своего бокала цепким сканирующим
взглядом хищника, который чует неладное.
— Мой муж сказал замечательные слова, — произношу я в микрофон, и мой голос разносится по
притихшей гостиной. — Семья — это действительно фундамент. Это доверие, честность и, как
правильно заметил Саша, поддержка.
Саша рядом со мной сияет, как начищенный пятак.
— Но знаете, бремя успешного мужчины иногда настолько тяжело, что одной женщины для
поддержки бывает просто недостаточно. — Я делаю паузу и улыбаюсь ещё шире.
Брови Саши дёргаются. Он слегка поворачивает ко мне голову, но маску пока держит. В зале
повисает секундная тишина.
— Именно поэтому я хочу дополнить тост моего мужа, — продолжаю я, чеканя каждое слово. — Я
хочу поднять бокал за ту, которая теперь «даёт ему силы на новые свершения» вместо меня.
Я поворачиваюсь и смотрю прямо на Лику. Девица бледнеет так стремительно, что красное
платье кажется на ней кровавым пятном.
— За Лику, — произношу я чётко и громко. — Чудесную молодую музу Александра. Которую наша
дочь Милена сегодня любезно прятала от меня в кинозале, обсуждая грядущий развод и купленную
ей отцом квартиру за лояльность.
Тишина становится оглушающей. Мёртвой. Такой, что слышно, как гудит кондиционер под
потолком.
— Аня, что ты несёшь?.. — шипит Саша сквозь зубы.
Его лицо идёт красными пятнами, глаза округляются от паники. Он тянется к микрофону, но я
легко отступаю на шаг в сторону.
— Я считаю, что успех нужно делить по-честному, — говорю я, глядя в ошарашенные лица
политиков, бизнесменов и их идеальных жён.
У Севцова отвисает челюсть. Кто-то нервно кашляет. Милена закрывает лицо руками и
отворачивается к стене.
— Вы хотели видеть настоящую семью? Вы её увидели. Надеюсь, новые инвестиции Александра
пойдут на благо всех его… партнёров. Хорошего вам вечера, господа.
Я аккуратно, без стука, кладу микрофон на ближайший фуршетный столик. Оборачиваюсь к мужу.
Саша выглядит так, будто в него ударила молния. Рот приоткрыт, грудь тяжело вздымается. Вся
его безупречная вылизанная репутация прямо сейчас осыпается на паркет грязной штукатуркой.
Разворачиваюсь и иду к выходу. Мои каблуки звонко и ритмично стучат по полу. Я чувствую
спиной десятки взглядов. Шокированных. Осуждающих. Сочувствующих. И только один взгляд
обжигает иначе.
Проходя мимо камина, я на долю секунды пересекаюсь взглядом с Виктором Громовым. Он больше
не опирается на полку. Он стоит прямо. На его губах играет едва заметная циничная усмешка, а
в тёмных глазах плещется откровенное восхищение.
Я не отвожу глаза.






