ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Без меня у тебя — ничего. Слышишь? Ни-че-го! Ни жилья, ни машины, ни карточки, ни работы. Ты двадцать четыре года сидела у меня на шее! ... — Ты прав, — говорю, и голос всё-таки дрожит. — Но знаешь, чего у меня ещё нет? — защёлкиваю чемодан. — Желания провести с тобой под одной крышей ещё хоть одну минуту. Впервые за двадцать четыре года ему нечего ответить. *** Мне сорок пять. Половину жизни я была идеальной женой — вела дом, растила детей, молчала, помогала мужу строить бизнес. А он…Он завёл любовницу и был уверен, что я её приму. Что никуда не денусь. А потом я встала посреди светского приёма и сказала правду. При всех. Бокалом по столу.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Слегка вздёргиваю подбородок и выхожу из зала.

Спектакль окончен. Декорации можно сносить.

Глава 3

Глава 3

Гостиная остаётся за спиной. Голоса гостей — приглушённые, растерянные — доносятся как

сквозь толщу воды. Саша пытается спасти ситуацию — слышу его натужный смех и обрывок фразы

«шутка, друзья, просто семейный розыгрыш», но никто не смеётся в ответ.

Каблуки стучат по лестнице. Я иду в спальню. Не бегу, а просто механически переставляю

ноги. Как робот какой-то, потому что если остановлюсь хоть на секунду, точно упаду. Прямо

здесь, на ступеньках, которые мы с Сашей выбирали вместе в салоне итальянской мебели. Он

хотел мрамор, я — дерево. Победил мрамор. Как всегда.

Толкаю дверь спальни. Тяжёлая, дубовая, с бронзовой ручкой. Мы заказывали её в Италии, и

Саша две недели ждал доставку, названивая курьерам по три раза в день. Я ещё смеялась тогда:

«Саш, это дверь, а не невеста». Он не смеялся. Для него вещи всегда были важнее шуток.

В спальне тихо. Пахнет нашим общим запахом — его древесным одеколоном и моими лёгкими

цветочными духами. Двадцать четыре года эти два аромата смешиваются на одной подушке, на

одном постельном белье, в одном воздухе. Я привыкла к этому запаху как к собственному

дыханию и уже не замечала его, а сейчас он бьёт в нос так, что хочется распахнуть окно и

высунуться по пояс.

Кровать идеально заправлена — я сама её утром застелила, разглаживая каждую складочку.

Жаль, жизнь нельзя разгладить простым движением руки. На тумбочке с его стороны часы и

зарядка от телефона. С моей — книга, которую я начала читать месяц назад, но так и не

дочитала. Закладка торчит на сто двенадцатой странице. Почему-то именно эта закладка вдруг

становится невыносимо важной. Сто двенадцать страниц. Я даже книгу не могу дочитать, потому

что каждый вечер засыпаю, не осилив и абзаца, — так устаю за день, обслуживая чужую жизнь.

Руки трясутся. Это первое, что я замечаю, когда пытаюсь отодвинуть дверь гардеробной.

Пальцы не слушаются, соскальзывают с ручки. Со второй попытки створка отъезжает.

Чемодан. Мне нужен чемодан. Бордовый, с которым мы летали на Мальдивы три года назад? Нет.

Он не подойдёт. Слишком большой и слишком болезненные воспоминания навевает. Последний

отпуск, когда Саша не взял с собой рабочий телефон. Мы тогда гуляли по пляжу, ели мороженое

из вафельных рожков, и он держал меня за руку. За руку! Как мальчишка!

А может, всё наладится? Может, мы просто устали друг от друга, и нам нужно просто друг от

друга немного отдохнуть?

Боже, что я несу? Как будто Лика куда-то исчезнет, а предательство выветрится из моей

головы.

Сжимаю зубы, прикрываю на миг глаза, делаю шумный вдох носом и снимаю с верхней полки

другой чемодан. Старый, меньше, синего цвета и потёртый на углах.