Я подошла, и стоило мне поднять свои глаза и открыть свой рот, чтобы начать разговор, как по моей щеке сыграла горячая громкая пощечина, от чего глаза мамы тут же открылись, и она подскочила, пряча меня за своей спиной. Давид стоял как вкопанный, он не ожидал этого от себя. Его суровый взгляд сменился на удивленный, его взгляд застыл на руке, которой он ударил меня.
Щека горела, как и большая обида внутри меня. Обида за эту пощечину, обида за то, что рыться в смерти отца никто не захотел, кроме меня одной, и делать это пришлось мне в одиночку.
Слезы скопились комом в горле, и застыли в моих покрасневших глазах.
– Сынок, ты что делаешь?! Разве можно поднимать руку на сестру!
– А где была моя сестра этой ночью? И сегодня весь день?! А!
Крики его голоса заставили меня набраться смелости и выступить вперед.
– Уйди, мама. – Сказала я едва слышно дрожащим голосом и я отодвинула маму в сторону, встав перед братом, набравшись смелости. – Давай бей. У тебя же нет языка, чтобы разговаривать!
– Мама, ты же видишь, какой у неё острый язык! Она сама напрашивается!
– А что я сделала? А? Как будто это впервые происходит, что я остаюсь ночевать в этом офисе.
– Мне пофиг на твой офис, что рядом с тобой делает этот Акулов?!
– Мы друзья! Друзья! – Сказала я и мои слезы предательски потекли.
– Так, дети, хватит! Немедленно оба снизьте свой тон разговора. В нашем доме никогда не было ссор… Даже когда отец жив был, разве твой отец хоть раз в своей жизни поднял на меня руку? А? Давид, я у тебя спрашиваю!
– Нет…
– Тогда откуда это? Кто дал тебе такой пример воспитания? Насколько я помню, мы с отцом еще в детстве закладывали в твое воспитание, что ты должен уважать женщин. Кем бы ни была эта женщина, и что бы она ни сделала, чтобы объяснить ей, в чем она не права и что не так сделала, есть язык. Язык, сынок! Я не рука, которую ты поднял сейчас на сестру.
– Мама, прости меня… Но Сафина слепа и не видит, как смотрит на неё этот прокурор!
– Как смотрит, что ты вообще несешь?! Он мой друг! Если бы не этот прокурор, я бы дома сейчас не была, а продолжила бы работу в издательстве у себя в кабинете. Это он заставил меня приехать домой! И мы не были той ночью вместе!
– Я не верю ни единому твоему слову! Я сожгу твое чертово издательство!
– Замолчи, Давид! Это правда, Саша не знал, где Сафина, он днем приезжал, хотел с ней увидеться, но дома её не оказалось. Извинись перед сестрой!
– Не надо, мама, он не хочет этого делать. Зачем заставлять его.
Давид виновато вздохнул. Он понял, что, поддавшись своим эмоциям, поступил неправильно, сболтнул много лишнего и двинулся в мою сторону, чтобы обнять, но я сделала шаг назад и не дала ему этого сделать.
– Когда ты начнешь мне доверять и поймешь, что ты не прав, тогда я буду ждать тебя у себя в издательстве. Вот тогда и поговорим.






