ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сафина Боцарис: След в ее жизни - анонимное интервью, которое она была вынуждена опубликовать по настоянию отца Алана. Ради его спокойного будущего она сделала шаг, о котором не может отрицать: запечатлела судьбу незнакомца, даже не зная, к каким последствиям это приведет. ... Алан Руставели: Пробираясь по следу, ведущему к мести, Алан приезжает в Россию, чтобы отомстить за смерть отца, убитого из-за того самого анонимного интервью. Он рос без родного отца, но мечтал узнать его историю. И теперь, когда перед ним стоят три девушки, одна из которых - газета, которую он ищет, Алан сталкивается с неожиданным выбором. Стоит ли ему продолжать охоту за местью или отпустить ненависть ради любви и понимания того, что скрывается под масками?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Почему?

Тревога?

Обида?

Я не понимала, что держит мои веки сомкнутыми.

– Клянусь, если бы с тобой что-то случилось, я бы отправился следом за тобой… – его голос дрожал. – Ты стала моим смыслом в жизни, который я чуть было не потерял… Знаю, я не заслуживаю прощения, но с нами сыграли в злую игру с самого первого дня. Как только я увидел тебя и признался себе в любви, я отказался от всего, на что хотел пойти. Я люблю тебя, Сафина, и не позволю кому-либо встать между нами и разрушить эту любовь.

Это было последнее, что я услышала перед тем, как уснуть. Он приходил ко мне, но ему не хватало смелости взглянуть в глаза, когда я бодрствовала.Боль в сердце после того утра так и не утихла.

Он узнал правду слишком поздно, уже после того, как я ушла…

Но всё, что он наговорил мне тем утром, врезалось в память и не хотело отпускать.

*** Алан

***

Алан

Прошло время. Сегодня Сафину выписали домой. Я завершил все рабочие дела, выдал зарплату сотрудникам и попрощался с ними. Затем поехал к её дому.

Как только я переступил порог, в нос ударил знакомый запах. запах Сафины. Сладкий фруктово-цветочный аромат наполнял воздух, кружил голову и не отпускал до самого конца, растворяясь в чём-то более глубоком и манящем. Я поднялся по лестнице и остановился перед её дверью. Я не осмеливался войти, так и стоял, чувствуя себя трусом.

За дверью слышался тихий плач. Голоса Давида и Саввы пытались её успокоить, но я боялся того, как она отреагирует, когда увидит меня.

– Уходите! Оставьте меня одну! – почти крикнула Сафина, обращаясь к братьям.

Я продолжал стоять на месте. Дверь открылась, и я столкнулся с Давидом. Он выглядел разбитым, в его глазах читалась тревога за сестру. Савва прошел мимо молча. Мы уже говорили с ним, но я чувствовал: его обида на меня никуда не делась. Они молча обошли меня и спустились вниз. Вслед за этим раздался громкий хлопок входной двери.

Да, они вышли на улицу, чтобы оставить нас одних.

Я поднял взгляд и встретился с её глазами. Голубые, глубокие они смотрели на меня с разочарованием, тоской и болью, словно пронзали насквозь. Сафина сидела на кровати, её ноги свободно свисали, не касаясь пола.

Я сделал шаг в комнату и закрыл за собой дверь. Подошел к ней и опустился на колени. Склонился, положив голову ей на колени, и обнял её, бережно сжимая в объятиях. Затем я поднял взгляд, заглядывая ей в глаза. Она затаила дыхание, а после выдохнула с дрожью, сдерживая слезы. Казалось, она хочет оттолкнуть меня, но в то же время не может.

*** Сафина

***

Сафина

«Прости», – едва слышно произнес он. Хотя слова не могли изменить прошлого, в них было столько сожаления, боли и раскаяния. Мы оба страдали…

– Это было ошибкой… – ответила я, не отводя взгляда. – Ошибкой для нас обоих.