Моя плоть была уже твёрдой, пульсирующей, готовой взорваться при одном её прикосновении. Я вошёл в неё медленно, мучительно нежно, чувствуя, как её тело принимает меня, раскрывается, обволакивает.
– Боже… – выдохнула она, и её глаза закатились от удовольствия.
Я начал двигаться – яростно, безумно, глубоко.
Её бёдра двигались навстречу, принимая меня глубже, глубже, и я чувствовал, как внутри всё сжимается от нарастающего напряжения.
– Смотри на меня, – потребовал я, наклоняясь к её лицу.
Она подняла глаза. В них была не просто страсть. Любовь. Та самая, ради которой стоит жить.
– Я люблю тебя, Сафина, – прошептал я, и слова вырвались сами.
– Я тоже… – выдохнула она, и её бёдра сжались вокруг меня.
Я ускорился – глубже, сильнее, безудержнее. Каждый толчок отдавался эхом в её теле, в её душе, в нашей любви. Я чувствовал, как Сафина приближается к краю её дыхание сбилось, мышцы напряглись, пальцы впились в мою спину.
– Кончи со мной, – прошептал я ей на ухо. – Покажи мне, как ты умеешь.
И она кончила.
Её тело содрогнулось в спазме – бёдра задрожали, глаза закатились, из горла вырвался крик – громкий, безудержный, полный освобождения. Я почувствовал, как внутри всё сжалось вокруг меня, и не выдержал.
Я кончил глубоко внутри неё – горячо, безудержно, с её именем на губах. Мой лоб уткнулся в её шею, тело дрожало, руки сжимали её так крепко, будто боялся, что она исчезнет с первыми лучами солнца.
Мы лежали так долго дыша в такт, сердцем к сердцу, его семя тёплым пятном внутри неё. Её ноги всё ещё обвивали мою поясницу. Мои пальцы переплетались с её пальцами над головой.
– Я люблю тебя, Алан, – прошептала она в мои волосы.
– Навечно, искорка, – ответил я. – Навечно.
*** Алан
***
Алан
Сегодня мы собрались в кабинете отца – все четверо: отец, Савва, Давид и я. Тяжёлые бархатные шторы были задёрнуты, оставляя в комнате лишь тусклый свет настольной лампы. Воздух пах сигарами, виски и напряжением.
– Как оказалось, с недавних пор в Альмерию прибыл внебрачный сын дона Абрама, – начал отец. – Он занял место покойного Алехандро.
Я почувствовал, как кровь отхлынула от лица. В голове загудело, будто кто-то ударил меня кулаком в висок.
– Что за чёртовы родственники?! – вырвалось у меня, и я вскочил с кресла. – Пусть покажет своё лицо! Или он такой же пришибленный ублюдок, как Алехандро?!
– Алан, успокойся! – Савва положил руку на моё плечо, пытаясь усадить меня обратно. – Левиафан, скажите ему что-нибудь, иначе этот псих в одиночку поедет туда на разборки! А это он может!
Я отстранил его руку. Внутри всё кипело – ярость, страх, недоверие. Как они могут спокойно сидеть здесь, когда враг уже на нашей земле?
– Тише, успокойтесь все! – громко возразил Левиафан, и его голос заставил меня замереть.






