ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сафина Боцарис: След в ее жизни - анонимное интервью, которое она была вынуждена опубликовать по настоянию отца Алана. Ради его спокойного будущего она сделала шаг, о котором не может отрицать: запечатлела судьбу незнакомца, даже не зная, к каким последствиям это приведет. ... Алан Руставели: Пробираясь по следу, ведущему к мести, Алан приезжает в Россию, чтобы отомстить за смерть отца, убитого из-за того самого анонимного интервью. Он рос без родного отца, но мечтал узнать его историю. И теперь, когда перед ним стоят три девушки, одна из которых - газета, которую он ищет, Алан сталкивается с неожиданным выбором. Стоит ли ему продолжать охоту за местью или отпустить ненависть ради любви и понимания того, что скрывается под масками?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Моя плоть была уже твёрдой, пульсирующей, готовой взорваться при одном её прикосновении. Я вошёл в неё медленно, мучительно нежно, чувствуя, как её тело принимает меня, раскрывается, обволакивает.

– Боже… – выдохнула она, и её глаза закатились от удовольствия.

Я начал двигаться – яростно, безумно, глубоко.

Её бёдра двигались навстречу, принимая меня глубже, глубже, и я чувствовал, как внутри всё сжимается от нарастающего напряжения.

– Смотри на меня, – потребовал я, наклоняясь к её лицу.

Она подняла глаза. В них была не просто страсть. Любовь. Та самая, ради которой стоит жить.

– Я люблю тебя, Сафина, – прошептал я, и слова вырвались сами.

– Я тоже… – выдохнула она, и её бёдра сжались вокруг меня.

Я ускорился – глубже, сильнее, безудержнее. Каждый толчок отдавался эхом в её теле, в её душе, в нашей любви. Я чувствовал, как Сафина приближается к краю её дыхание сбилось, мышцы напряглись, пальцы впились в мою спину.

– Кончи со мной, – прошептал я ей на ухо. – Покажи мне, как ты умеешь.

И она кончила.

Её тело содрогнулось в спазме – бёдра задрожали, глаза закатились, из горла вырвался крик – громкий, безудержный, полный освобождения. Я почувствовал, как внутри всё сжалось вокруг меня, и не выдержал.

Я кончил глубоко внутри неё – горячо, безудержно, с её именем на губах. Мой лоб уткнулся в её шею, тело дрожало, руки сжимали её так крепко, будто боялся, что она исчезнет с первыми лучами солнца.

Мы лежали так долго дыша в такт, сердцем к сердцу, его семя тёплым пятном внутри неё. Её ноги всё ещё обвивали мою поясницу. Мои пальцы переплетались с её пальцами над головой.

– Я люблю тебя, Алан, – прошептала она в мои волосы.

– Навечно, искорка, – ответил я. – Навечно.

*** Алан

***

Алан

Сегодня мы собрались в кабинете отца – все четверо: отец, Савва, Давид и я. Тяжёлые бархатные шторы были задёрнуты, оставляя в комнате лишь тусклый свет настольной лампы. Воздух пах сигарами, виски и напряжением.

– Как оказалось, с недавних пор в Альмерию прибыл внебрачный сын дона Абрама, – начал отец. – Он занял место покойного Алехандро.

Я почувствовал, как кровь отхлынула от лица. В голове загудело, будто кто-то ударил меня кулаком в висок.

– Что за чёртовы родственники?! – вырвалось у меня, и я вскочил с кресла. – Пусть покажет своё лицо! Или он такой же пришибленный ублюдок, как Алехандро?!

– Алан, успокойся! – Савва положил руку на моё плечо, пытаясь усадить меня обратно. – Левиафан, скажите ему что-нибудь, иначе этот псих в одиночку поедет туда на разборки! А это он может!

Я отстранил его руку. Внутри всё кипело – ярость, страх, недоверие. Как они могут спокойно сидеть здесь, когда враг уже на нашей земле?

– Тише, успокойтесь все! – громко возразил Левиафан, и его голос заставил меня замереть.