ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сафина Боцарис: След в ее жизни - анонимное интервью, которое она была вынуждена опубликовать по настоянию отца Алана. Ради его спокойного будущего она сделала шаг, о котором не может отрицать: запечатлела судьбу незнакомца, даже не зная, к каким последствиям это приведет. ... Алан Руставели: Пробираясь по следу, ведущему к мести, Алан приезжает в Россию, чтобы отомстить за смерть отца, убитого из-за того самого анонимного интервью. Он рос без родного отца, но мечтал узнать его историю. И теперь, когда перед ним стоят три девушки, одна из которых - газета, которую он ищет, Алан сталкивается с неожиданным выбором. Стоит ли ему продолжать охоту за местью или отпустить ненависть ради любви и понимания того, что скрывается под масками?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Проклятый маньяк Салем…

Нужно было тогда выхватить нож из собственной раны и перерезать ему горло. Да, возможно, я бы умерла от кровотечения, но зато убила бы его собственными руками. Что ему было нужно от Дэвида и мамы? Он хотел избавиться от всей нашей семьи? Урод. Пусть ему не будет покоя на том свете, как и тем, кто за этим стоял!

На днях состоятся похороны… И я должна быть сильной. Я не сломлюсь.

Горе – это часть жизни, и я должна принять это чувство, спрятав его глубоко в душе. Я буду всегда помнить о них и жить ради них.

Я допила чашку чая и вдруг почувствовала, как талию обвили руки. Меня окутало теплом родного тела – это был Алан. На миг показалось, что тревоги и страхи отступают.

– Я здесь, – произнёс он, уткнувшись носом мне в шею.

Я закрыла глаза, позволяя себе погрузиться в его объятия и почувствовать себя в безопасности.

– Спасибо, – тихо сказала я. – Спасибо, что ты рядом, Алан.

– Тебе нужно быть сильной, я понимаю, это непросто… – Его голос звучал мягко, уверенно. – Я не могу просить тебя забыть о том, что случилось… Ведь это были твоя мать и брат. Но я не позволю тебе утонуть в этой боли, Сафина. Они навсегда останутся в нашей памяти, в наших сердцах.

– Мне очень тяжело, Алан, – прошептала я, смахивая слезы. Я прижалась к нему крепче, ища защиты и спокойствия.

*** Сафина

***

Сафина

Голова раскалывалась от боли, виски сдавливало так, что я не могла даже приподняться или открыть глаза.

– Алан… – с трудом позвала я, еле шевеля губами.

Попыталась сделать глубокий вдох, но не смогла. В доме стоял шум, слышался треск, будто что-то падало. Казалось, даже дверь в нашу спальню вот-вот рухнет. Я открыла глаза и увидела дым. От боли и ужаса я широко раскрыла глаза и повернулась к Алану. Сознание прояснилось мгновенно: кажется, я надышалась угарным газом… Мы горим.

– Алан, дым… – проговорила я, наконец нащупав его руку. Я приподнялась, и он проснулся, закашлявшись.

– Сафина, вставай! – громко сказал он, поднимаясь с кровати и направляясь ко мне. – Черт! – выругался он. – Только не это…

Я встала, жмурясь от боли в голове. Алан подошел, схватил меня, и я увидела, что комната уже наполнена густым дымом с резким запахом гари. Мы оба кашляли, но не сдавались, пробиваясь к выходу, и нам это удалось.

– Не бойся, мы выберемся отсюда, – сказал он, подхватывая меня на руки. – Держись крепче и не отпускай, поняла!

– Да, – тихо ответила я, продолжая кашлять.

*** Алан

***

Алан

Мы шли по коридору, приближаясь к запасному выходу, который вел на задний двор. Но вдруг я почувствовал, как что-то ударило меня по голове, а вслед за этим острая боль пронзила спину, будто что-то вонзилось в тело. Меня скрутило невыносимой болью, и я аккуратно опустил Сафину на пол. Она обеспокоенно разглядывала меня – эта боль заставила меня пошатнуться.