Но когда поднимались по лестнице, из квартиры Тамары Васильевны выскочил Лешка и повис у меня на шее. Вот тут я заревела в голос. Надежда затащила меня к нам на пятый этаж буквально волоком. Я все плакала и ощупывала Лешку.
— Маленький мой, что они тебе сделали?
— Что ты, мама, это бабушке стало плохо, но ей уже лучше, я сам звонил дедушке и все узнал.
— Кто его привез? — обратилась я к Тамаре Васильевне.
— Мужчина, такой немолодой, но бодрый, вежливый очень, приличного вида. Извините, говорит, побудьте пока с мальчиком, Маша скоро придет.
— А как он выглядел?
— Я же говорю: очень прилично, одет хорошо, а глаза такие…
— Разные! — хором сказали мы с Надеждой.
— Верно: то смотришь — зеленые, а то вдруг — голубые.
Я хотела было расспросить Лешку подробнее, но Надежда махнула рукой — зачем? Ребенок со мной, все в порядке, даже свекровь, наверное, уже дома. Тут на меня напало беспокойство за Сашу.
— Как же так, мы уехали и даже не знаем, куда его повезли, — сокрушалась я.
— Думаю, о нем позаботятся, — ответила Надежда.
— Тот самый человек с разными глазами? Но кто же он, кто этот таинственный незнакомец?
Надежда вышла в коридор и вернулась с книгой, которую она вытащила из сумки.
— Ты будешь смеяться, но ничего кроме одной мысли в голову не приходит. Смотри.
Книга была небольшая, в кожаном переплете с золотым обрезом.
— «Воспоминания Бенвенуто Челлини, записанные им самим», — прочла я заглавие вслух. — Это же надо! Кажется, тетя Варя в свое время говорила что-то такое про Челлини, якобы перстень был его работы, только она в это не верила.
— Вот, понимаешь, всю историю про перстень, не называя имен, я в свое время рассказала мужу. Не хмурься, рассказала, как занимательный анекдот. А он у меня человек очень настойчивый и образованный.
Не поленился, достал эту книгу и заново ее перечитал, потому что после моего рассказа возникли у него кое-какие воспоминания.
Вот, читай сама.
И я прочитала вслух:
— "…Отъехав немалое уже расстояние от Флоренции и не опасаясь более, что оные бешеные учинят за мной погоню, ехал я неспешно к Риму, обдумывая, каких вещей смогу я сделать там для Его Святейшества, И тут по дороге нагнал я конные носилки, сопровождаемые несколькими слугами, не иначе как кортеж знатной дамы. Только лишь с оными носилками поравнялся я, как один из слуг ко мне подъехал и, вежливо приветствуя, спросил:
— Не вы ли будете достославный мессер Бенвенуто Челлини?
Я не возражал ему, и тогда слуга этот славный сказал, что госпожа его хочет поговорить со мной. Подъехал я к тем носилкам, и занавеска приподнялась, и увидел я в носилках несчастную Франческу, дочь мессера Джироламо. Франческа оная вид имела знатной и богатой дамы, но очень была бледна, и лишь яркие пятна на щеках ее говорили о крайне прискорбном нездоровье.






